— Выпей, — сказали ему, подавая какое-то золотистое зелье. - Скоро ты потеряешь сознание, будешь лежать и вспоминать прошлое. Я попробую хоть что-то сделать. Но рана смертельна, разве только у тебя нет под мантией ещё одного Дара Смерти.
— Уже нет, — ответил Альбус.
— Продолжаешь акты бессмысленного вандализма, как в молодости? — спросили у него, не отвлекаясь от работы. — Мне бы хотелось услышать эту историю…
— Я могу дать тебе воспоминания…
— Потом дашь. Воспоминания это не то, — ответил Фламель, не отвлекаясь от работы, — мне давно не хватает общения, с Перенелой мы уже обсудили абсолютно всё, а так — хоть одно свежее лицо. Тебя давно не было, ты заходил последний раз после смерти вашего главы Магического Правопорядка…
— Дела, Николас. Но мне хотелось, чтобы ты всё сделал побыстрее. Это после победы можно отлёживаться, но не сейчас…
— Всё вы молодые торопитесь… А я не люблю халтуры… Если ты уж согласился на моё вмешательство и готов на некоторое время выпасть из реальности, давай я тебя омоложу? — предложил Фламель.
— Не нужно, Николас. Я доволен своим внешним видом. Я никак не могу понять — неужели тебе не надоедает выглядеть мальчишкой?
— Жене вряд ли понравится, если я буду выглядеть на свой возраст. А если серьёзно — лучше быть мальчишкой снаружи, чем внутри. Я просто жажду услышать историю о том, как мой лучший ученик пришёл ко мне, как побитая собака, со следами разрушения защиты изнутри. Только не говори, что ты Волан-де-Морту в карты проиграл желание.
— Долго рассказывать, — начал Альбус.
— Я обожаю долгие истории. А то я не успеваю в атласе перерисовывать границы государств. Они возникают и меняются так быстро, как листья в лесу…
Альбус наблюдал, как Николас делает ему ещё пять капельниц и наконец-то подбирает удовлетворительный состав для руки — тот, который не сразу испаряется.
— Я удивлён, что с твоим отношением ко времени ты так оперативно среагировал, — признался Альбус.
— Я услышал волшебное слово в твоей записке — «умираю». Я был занят и не мог явиться, и поэтому использовал хроноворот.
В 1910 году Николас сказал Альбусу, что биологическое бессмертие и хроноворот — это невообразимое сочетание, как деление на ноль. И если ему сначала нравилось лет по тридцать изучать каллиграфию или мифы народов Африки, а потом учиться заочно в маггловских вузах через искусственных дистанционно управляемых големов, то теперь это ему же конкретно надоело. Николас обозвал хроноворот «демоническим изобретением» и зарёкся его постоянно использовать. Но иногда приходилось…
Сейчас кипела работа. Вскоре Альбус походил на картину «человек с системой жизнеобеспечения», но количество трубок, шприцов и капельниц продолжало увеличиваться.
— Когда ты написал, что умираешь, я решил, что ты гонишь, и пришёл, чтобы поздравить тебя с отличной шуткой, — продолжил Фламель. — Я считал, что победить тебя невозможно. — Но это правда, ты умираешь, и вылечить тебя невозможно. Ты не перестаёшь меня удивлять. Больше всего мне это напоминает тот момент, когда я экзаменовал тебя по трансфигурации.
— Но ты удивляешь меня вновь и вновь. Обстоятельства получения раны очень странные, — говорил Фламель, пока големы держали стол с Альбусом на весу, а другие големы подкладывали под стол что-то вроде большого куска пергамента с рунами. — Помимо однозначно смертельного проклятия и следов сотен отражённых воздействий, у тебя невероятная передозировка зельями, магическое истощение, некоторые каналы пережгло, надеюсь, не совсем. Где и как ты умудрился так выложиться? Новость о смерти Волан-де-Морта я бы не пропустил. Или ты вступил в клуб самоубийц?
— Я всё подробно тебе расскажу. Я уже чувствую, что засыпаю, и не хочу прерывать столь необычный рассказ, — начал Альбус.
— Исходя из твоих повреждений, я не могу даже представить, куда ты сунул свой палец. И ещё я не могу понять, почему ты до сих пор жив. Ты должен представлять собой нечто вроде привидения с плотностью иридия, но ты мало того что жив, так ещё колдовал и сам ко мне пришёл! У меня есть только два объяснения: тела всех людей состоят в основном из воды, а твоё в основном из Слёз Феникса, либо ты просто в детстве упал в огромный котёл с Зельем Удачи и как-то выжил, выпив сразу всё.
— Николас, не смеши меня. Я сейчас умру, — вяло промямлил Дамлдор.
— Я слышал, что Волан-де-Морт сделал себе новое тело. Если ты уж так хочешь его убить, я могу помочь тебе сделать такое же, — предложил Фламель.
— Я ничего не буду делать, как Волан-де-Морт, — ответил Альбус.
— Как хочешь… Я рад, что ты пришёл ко мне, а не в Мунго или к этому сопляку, которого ты пытался мне рекламировать, как его… полуПринцу. Он бы чуток поколдовал и лишь развёл руками, сказав, что через год ты умрёшь…
Но Альбус уже потерял сознание, а Николас Фламель с новыми силами принялся за работу.
А пока Альбус спал и видел сны, Николас работал.
Воспоминания Альбуса, которые он видит под наркозом.
Альбус и Фламель.
