Для начала я выборочно стёр ей память. Потом долго и аккуратно работал с её разумом, меняя цепочки ассоциаций и в некоторых местах снижая критичность мышления. Любовь к сыну я оставил, любовь к мужу убрал, постаравшись заменить привязанностью и любовью к Эдварду Лестрейнджу. Она теперь свято уверена, что они с ним давно любовники, мечтающие пожениться. А что — для меня хорошая тренировка, все рады – Барти, Диана, Эдвард. Есть, конечно, и минусы — у неё пострадал ряд навыков, связанных с мужем. А поскольку они учились вместе в Хогвартсе, маг из неё теперь никакой. Нет, с силой всё в порядке. Волшебница из неё сейчас никакая, потому что она забыла почти всю Хогвартскую программу.
Ходить, говорить, колдовать, деньги считать она умеет. Да ладно, будем считать просто амнезия. Если чего не хватает — научится, семь лет для мага не срок.
Возможно этого было бы достаточно — если Диану и можно привести в прежний вид, то это работа на несколько месяцев менталиста моего уровня. Но я решил перестраховаться. Модифицированный «Яд любви» решил все проблемы.
Ещё в средневековье одному из чистокровных магов пришла в голову идея: если брак по расчету, почему бы не получать от этого удовольствие? И он сотворил шедевр — «Яд любви». Приворотным зельем в магическом мире никого не удивишь, но его творение превзошло всё. Оно не вызывало желание или возбуждение. И любовь оно не вызывало. Оно вызывало что-то вроде желания быть рядом и желания заботиться. В отличии от приворотного, это зелье надо пить ежедневно три месяца, добавляя в зелье частички того, кого хочешь «полюбить», и это даёт пожизненный эффект для выпившего. Испытания зелья в средние века прошли успешно: новобрачные не отходили друг от друга ни на шаг, не занимались не связанными с друг другом делами, ели только вместе. Закончилось это предсказуемо: сейчас бы их отправили в психушку. А тогда они потеряли связь с реальностью и их убили заговорщики через полгода.
То есть основная проблема этого зелья — оно слишком сильное. Мне пришлось повозиться, чтобы придумать как его ослабить. В сочетании с её изменённым сознанием это должно дать то, что ни для кого не будет внешне отличимо от любви. И она сама при этом будет счастлива. И её сын. И Эдвард. Сейчас я это проверю.
Картина напоминала пробуждение Белоснежки из сказки. На кровати лежала Диана Крауч. Рядом стояли Барти-Младший и Эдвард Лестрейндж. Женщина, которой дали антидот к напитку Живой Смерти, начала приходить в себя.
Я стоял под невидимостью и наблюдал происходящую картину, достойную Санта-Барбары. И проводил проверку Дианы при помощи окклюменции.
Что же ей сказали? Что она была смертельно больна, но её вылечили. Но часть воспоминаний потеряна. Что её ненавидимый муж мёртв.
Я смотрел, проверял её ментально. Всему верит, со всем согласна. Рада. А что её будущий муж и сын Пожиратели Смерти — мелочь. Ведь главное — любовь! Прав Альбус про силу любви, а Том Реддл просто не умел ей пользоваться. Счастливая Диана пошла к домовикам, объяснять какое ей нужно свадебное платье. И была она почти нормальной — лёгкая одержимость Эдвардом и в меньшей степени сыном не бросалась в глаза. Такое и в жизни бывает у гиперзаботливых мамаш и молодожёнов, ничего патологичного, просто немного слишком. Испытания прошли успешно.
Жаль всем мозги не промоешь… Ладно, всем и не надо. Кого-то убьём, кого-то купим, кого-то запугаем, кого-то убедим, кто-то эмигрирует. Но про ментальную Магию забывать не надо.
Конечно, окклюменция затрудняет процесс. Но сколько сильных окклюментов? Тем более всегда можно наложить на цель Империус, велеть ей снять окклюменцию, а потом уже править разум. Одновременно сильный окклюмент и способен противостоять Империусу? Сколько вас таких, один процент? И сколько из них не со мной?
После этого я с Беллой уже был в одной из лабораторий, хотя кто-то назвал бы это душегубкой. Сначала Беллатриса напоила одного из пленных смертельным ядом, а когда тот умер — сожгла его тело. Я отправил её назад.
— Повелитель… — начала, запинаясь, Беллатриса. — А можно мне забрать Дельфи домой?
Больше бы она меня удивила, только если бы сказала, что мне изменяет.
— Да. А в чём дело? — уточнил я.
Беллатриса, пряча глаза, ответила:
— Я волнуюсь… из-за инцидента.
Я судорожно пытался вспомнить, что могло послужить причиной. Сказка «Зайчиха-шутиха» на змеином? Забор крови? Вспомнил! Дельфи обкакала меня, когда Беллатриса дала мне её подержать! Я тогда был без защиты и в человеческом теле!
— Из неё вырастет Величайший Маг! Она обкакала Волан-де-Морта на пятом дне жизни и ей ничего за это не будет! Альбусу Дамблдору такое и не снилось!
Белла хлопала глазами, как Лили во время наших первых встреч. Не лишнего сказал?
Я вошёл в сознание Беллатрисы. Мыслей «кто ты и куда дел Лорда» не было. Это хорошо.
— Вам не стоит меня бояться, — сказал я. — Пусть меня боятся все остальные.
Договорить мне не дали, а чуть не раздавили в объятиях. Я был не против продолжения, но Белла отправилась за Дельфи. А меня ждала работа.
