Русский царь, который это сделал, получил своё — его ненавидели все. Дворяне, которых он оставил без рабов. Крестьяне, которым велел платить. Патриоты, которые не простили Аляску. И его постоянно пытались убить. Взрывы, выстрелы… Но его враги были идиотами. Они подрывались сами на своих экспериментальных взрывных устройствах. Или стреляли из револьвера в упор в лошадь. Среди них не нашлось никого, кто бы купил карабин в магазине, а потом бы месяц потренировался на утках перед его использованием на царе. Но любая удача заканчивается — царь-реформатор погиб от взрыва, а уже одобренный им проект реформ похоронил следующий царь.
Так закончилась история Александра II. Геллерт усилием воли заглянул в будущее: на всей огромной территории Российской Империи будет стоять один памятник Александру II, и то в Финляндии. Зато памятник выигравшему войну со Швецией Петру I будет в каждом русском городе. Вероятно, эти люди любят рабство и убийства.
В России разгорелись дебаты, куда идти. Выделилось два класса: «русофобы», которые считали, что уродство страны надо исправлять и жить как западные магглы. И «русофилы», которые считали, что уродством страны надо гордиться, холить его и лелеять. Победили русофилы. Они оставили созданный для облегчения сборов налогов почти двести лет назад искусственный конструктор — передельную общину среди крестьян, и за счёт выкачанных из крестьян денег стали делать в стране экономику западного типа. При отсутствии квалифицированного населения и платёжеспособного спроса… В стране, где большинство — неграмотные. Потащили выходцев из передельной общины в армию и современный мир…
Россия вернулась на прежний вектор развития: нужна земля. Ещё земля. И если полудикие азиатские страны с дульнозарядными ружьями покорились, то Япония с поддержкой Запада — нет.
Но России было мало военного поражения от Японии — страны размером с два Сахалина, куда русские ссылали заключённых. Они проиграли политически!
Началось всё с расстрела мирной демонстрации солдатами в упор в столице. «Кровавое воскресенье». Нет, в России случалось всякое: во время коронации пару сотен задавят на смерть, во время спуска корабля кого-то задавит, сколько-то там сотен расстреляют среди бастующих, застрелят какого-то чиновника, как его, Столыпина, который разрешил крестьянам выходить из общины. Но так нагло и масштабно впервые! Да ещё и на фоне военных поражений! А уж то, что солдатам велели не жалеть патронов, когда через полгода во время генерального сражения с японским флотом велели экономить снаряды… Без разницы в кого стрелять, а свой враг хуже.
В России из-за неудачной войны произошла революция. Появились ростки парламентаризма и профсоюзов. Только у русских возник инстинкт — развитие в плане свободы и политики возможно только при поражении существующего государства. Сначала от Крымской войны, теперь от Русско-японской. То есть чем хуже стране — тем лучше тебе. Неуплата налогов и уклонение от военной службы ведёт к повышению твоего уровня жизни и уровня жизни государства в целом! Государство-паразит подрывало само себя.
С огромным трудом он разобрался со структурой Российской Империи и принялся наблюдать дальше.
Начало двадцатого века было особенно весёлым на Балканах. То все восточноевропейские страны воюют против Турции. Побеждают, но большая часть земель достаётся Болгарии. И теперь уже все воюют против Болгарии, к которым присоединяется обиженная Турция. И мир поделился: на довольных, Антанту, и недовольных, которые не успели к делёжке мира — Германия и её союзники. Первые хотели сохранить своё хапнутое, вторые хотели хапнуть себе.
Он едва не пропустил начало войны, но вовремя сумел отправиться в нейтральную Испанию. Из-за убийства маггла-наследника австрияки обидятся на сербов, за тех заступится Россия. А Австро-Венгрия и Россия уже принадлежат к разным военным блокам, конфликт будет неизбежен. Предотвратить это убийство? А зачем? Он прочёл много маггловских книг и нашёл ответ у двух авторов, которые разделяли его точку зрения — Энгельс и Маркс. Маркс и Энгельс предрекали мировую войну и длительность ее не менее 15, 20, 50 лет. Такая перспектива их не пугала. Авторы «Коммунистического манифеста» не звали предотвратить войну, наоборот, для Маркса и Энгельса грядущая мировая война желательна. Война — мать революции, мировая война — мать мировой революции. Результатами мировой войны, если верить им, будут «всеобщее истощение и создание условий для окончательной победы рабочего класса». Рабочий класс Геллерта не интересовал, как и прочее в книге, но с главным он был согласен — для больших перемен нужна большая война. Он даже не будет её начинать, он просто не будет мешать ей начаться. Хаос — это лестница.
Никто не верил, что война начнётся. Казалось, обменяются угрозами и всё. Но нет.
Он наблюдал, как магглы начали воевать. Как немецкая маггловская армия подступила к Парижу, походу захватив Бельгию.
Грязнокровки вместо того чтобы, как он, смотреть, решили вмешаться: «Моего брата-маггла убили на фронте! Нет!».
