Прекрасная газета — а ведь это даже не «Придира»! Кстати, надо будет придумать, как интегрировать в магическое общество Пандору Лавгуд — мне жалко её убивать, так как она неопасна и обладает ценными наследуемым даром, но при этом видела слишком многое.
Но это потом: мне пора работать. Бессмертие само себя не сделает.
Примечание автора.
Понимаю, мало. Но в сотый раз описывать, как Альбус всех нагибает… Так и геем стать можно.
От себя обещаю — написать следующую главу про бессмертие Волан-де-Морта и удивить читателей.
Кто хочет поржать, могу написать своё видение ограбления Гринготтса. Внимание, стёб.
Альбус стучит в дверь сейфа Лестрейнджей, кидая туда наколдованные камушки.
Голос гоблина спрашивает изнутри:
— Кто там? Мне камень в лоб попал — его затянуло внутрь!
— Ты что, меня не узнаёшь? — отвечает Альбус. — Яркий костюм, разговоры о силе любви, узловатая палка в руках…
Гоблин: — Я всё понял. Ты — сутенёр. Мне не нужны твои услуги. Я честный семьянин и верный муж!
— Нет! Я Альбус Дамблдор! Я пришёл ограбить Гринготтс!
— Гринготтс невозможно ограбить! Пошёл вон, а то охрану вызову!
Начинается перепалка гоблина и Альбуса. От звуков их голоса в сейфе просыпается голем, сделанный Волан-де-Мортом. И спросонья кусает гоблина — чтобы тот заткнулся, и возвращается дальше спать в тишине.
— Проклятый сутенёр… папа, отомсти за меня, — таковы были последние слова сына руководителя Гринготтса, когда он умирал от кровопотери.
Дальше пошла непредусмотренная реакция крови гоблина/магии гоблина/следа магии/зачарованного адамантия. Произошёл взрыв. Крестраж в сейфе погиб — взрыв поднял клинок гоблина, и тот попал в крестраж.
ПС. Альбуса Дамблдора нехило приложило взрывом. Лежит, умирает. К нему подходит Смерть.
— Не сейчас, — говорит Альбус.
Смерть разворачивается и уходит.
Настало и моё время для рефлексии. Впервые я осознал себя здесь 31 октября 1981 года, а раньше… уже не имеет значения.
Гражданская война казалась бесконечной, но мне удалось как-то выживать. В 1982 году меня посетила идея о способе нейтрализации моего главного врага — Альбуса Дамблдора. Я стал делать для него ловушки с не моими крестражами. Надеюсь, времени и сил он на них потратил больше, чем я…
Летом 1983 года Альбус Дамблдор уничтожил первый крестраж — кольцо Гонтов. Осенью — второй, порезвившись в пещере инферналов. И третий — Василиска из комнаты Салазара.
Пока Альбус вскрывал Тайники с крестражами, а Аластор Грюм подорвался на ожившем элементе фольклора магов-ацтеков, мне удалось хорошо подготовиться — к концу осени 1983 года выиграть генеральное сражение и захватить власть. Помня о судьбе своих предшественников и особенно Грин-де-Вальда, я решил действовать нестандартными средствами. Никаких массовых пыток, убийств и смешивания населения с дерьмом. Это только для тех, кто мне вооружённо противостоит. Материал… мир большой, найдём за границей тех, кто и так бы очень скоро умер. С виду всё очень прилично, да и сравнительно честно. Как ни парадоксально, чем-то напоминает общее благо. Обычно диктаторы предлагают населению смерть за диктатора, а в качестве награды — райское блаженство, но я предложил тем, кто со мной, жизнь в хорошо функционирующем государстве с огромным количеством прав и свобод и широкой социальной политикой. Вопрос, почему этого не предлагали остальные, я объяснил следующим образом.
Великий Светлый Маг не захочет убивать других ради своих целей. А если захочет — очень быстро потеряет Светлую Магию.
Общая Магия недостаточно могущественна, поэтому её пользователь не сможет создать и поддерживать своё абсолютное правление.
Тёмные Маги теоретически и могут, и хотят, но… эрегху. Вначале они могли бы стать адекватными лидерами, но им не хватает силы и опыта. А с приходом силы и опыта у Тёмных Магов конкретно протекает крыша, и они уже следуют какому-то искажённому видению реальности, что существует только в их сознании. А против фактов воевать бессмысленно.
Мне просто невероятно повезло: у меня оказалось достаточно сил и знаний от Тома Реддла, но при этом я почти нормальный и сумел из того, что есть, слепить нечто приемлемое. Технически это не совсем общее благо, да и при его создании я думал только о своей пользе…
