– Ну, привет, Алевтина, – палец, коснувшись моих губ, с нажимом проходит по подбородку и спускается к шее. – Я соскучился. А ты? Уголок его рта хищно выгибается. У меня земля из-под ног уходит. – Отпусти… – шепотом молю я. – Разве папочка не научил тебя, Аля, что не стоит выходить замуж за первого встречного? На ответ просто нет сил, а его тон лишь подчеркивает, что о свободе можно забыть. – А вот муж точно научит послушному поведению, – жесткие, безапелляционные интонации пугают. Теперь он не шутит. Он больше не играет со мной. Альтернативная Россия
Гулкий шум дверного замка заставляет вздрогнуть.
Он возникает неожиданно, разрезая тишину комнаты, в которой меня заперли.
Я вся напрягаюсь.
По позвоночнику бегут неприятные мурашки.
Нервное напряжение, кажется, даже кожу напитало. Забилось комком в горле, и рот сделало невероятно сухим.
ОН появляется в комнате совсем не таким, каким я его знала.
Высокий.
Широкоплечий.
Темноволосый.
Взгляд, не выражающий ничего. Даже усмешки.
Суровые крупные черты лица лишь подтверждают, что папа был прав. Я понятия не имею, что этот человек может сделать со мной.
От этого кажется, что до потери сознания мне остается маленький шажок. Шёлк! И я провалюсь в бездну из тьмы и собственного страха.
На нем классический темно-синий костюм и белая рубашка, распахнутая на пару пуговиц.
В этот идеальный образ не вписываются только сбитые руки, что до сих пор алеют на костяшках пальцев.
Это напоминает мне о его животной силе. О том, как безжалостно Максим лупил на ринге другого, не менее сильного, человека.
А тут я.
Маленькая. Хрупкая, точно фарфор.
Мне кажется, я даже от его тяжелого дыхания сломаться смогу.
А если ударит?
Паника нарастает в груди неприятным чувством, хотя мужчина до сих пор находится на расстоянии.
Еще сегодня утром рядом с ним было так легко, будто мы вечность знакомы.
Еще вчера, я чуть не отдалась ему, поддавшись запретным ласкам.
А теперь… Теперь я в страхе трепещу, потому что в действительности совсем не знаю этого человека.
Он подходит ко мне, и останавливается.
Слишком близко.
Так близко, что сердце трусливо замирает.
Воздух остается в легких, потому что я больше не имею возможности выдохнуть его.
Еще пара мгновений, и у меня от страха все внутренности свернутся.
Я просто не могу вынести этого леденящего молчания.
– Мой отец, – едва слышным, срывающимся голосом, начинаю я.
– Чщщщ… – мужчина прикладывает к моим губам указательный палец.
Он зажимает мои волосы в ладони, собирая их на затылке. Аккуратно, но так, будто имеет на это полное право. Слегка запрокидывает мне голову.
Хочет, чтобы смотрела ему в глаза.
– Ну, привет, Алевтина Попова, – палец с нажимом проходит по моему подбородку и спускается к шее. – Я соскучился. А ты?
Уголок его рта хищно выгибается.
У меня земля из-под ног уходит. И я остаюсь на месте только потому, что он держит.
– Отпусти… меня… – шепотом молю я, хотя сама не верю в то, что мольба поможет.
Его ладонь оказывается непозволительно близко к моей груди, и это вынуждает снова задержать дыхание.
В легких окончательно заканчивается кислород, когда нахальный палец ныряет под вырез платья.
Ему ничего не стоит продолжить, и полностью завладеть мной.
– Разве папочка не научил тебя, Аля, что нельзя выходить замуж за первого встречного?
На ответ просто нет сил, а его тон лишь подчеркивает, что впереди меня не ждет ничего хорошего.
– Зато муж точно научит послушному поведению, – жесткие, безапелляционные интонации пугают. Он не шутит. Он больше не играет со мной.
– Ты сейчас серьезно, пап? – возмущенно спрашиваю я, но родитель не собирается отвечать на глупые вопросы. – Мам? – перевожу взгляд.
– Мы уже все решили.
– А меня спросить не забыли? – негодую, взмахивая руками. – Я взрослая уже! Совершеннолетняя. И вообще... Парень у меня есть. Вот!
Выставляю перед носами родителей безымянный палец на правой руке, на котором уже неделю гордо ношу кольцо, подаренное Вадимом.
Он не делал мне предложение, просто подарил. Встречаемся мы с ним всего три месяца, да и возраст совсем не тот, чтобы выходить замуж. Тем более за человека, которого в жизни ни разу не видела.
Но ценный подарок от своего парня я приняла с радостью. Хочу, чтобы все видели, что отныне я занята.
– Мне побрякушка твоя по барабану! – злится полковник. – Хоть все пальцы обвесь! Но за Тимура замуж выйдешь.
Внутри становится так гадко, будто родители меня предали. Просто продали, как какой-то товар. Решили отдать без моего желания.
– Да он же старый, папа! Ему тридцать лет! Я с ним о чем говорить буду? О погоде, блин? И бегать в аптеку за таблетками от давления? Нет уж! Меня Вадим целиком устраивает. А будете наседать, я за него замуж прямо завтра выйду.
– Это все твое влияние, Инга, – отец обращается к маме. – Я всегда говорил, что Альку пороть надо. Сейчас бы не перечила. И до белого каления не доводила.
Я раскрываю рот от возмущения. Слова отца неприятно жалят. Мало того, что он жалеет, что не бил меня, так еще и не видит во мне личность, человека с собственным мнением и желаниями.
– Дочка, – ласково обращается ко мне мать, – Тимур отличный парень. Сын папиного друга. Капитан. И в службе он весьма успешен. За ним, как за каменной стеной будешь. Мы же как лучше хотим.
– Возможно, я сама знаю, как для меня лучше?! Нет?! – соглашаться с их идиотским, во всех смыслах, планом я не намерена.
– Алевтина! – серьезно произносит папа. – Ты выйдешь замуж за Тимура, и точка. Завтра они с отцом придут к нам на ужин. В твоих интересах вести себя нормально. Иначе под домашний арест до конца дней твоих посажу.
