— Убить нас? Ты в курсе, что пострадали бы твои соседи? Их дети? Те самые, с которыми вы играли во дворе и рассказывали им трийанские сказки про старые золотые времена? — продолжал Айтен.
Он явно пытался использовать эмоциональные якоря, о которых я не имел ни малейшего понятия. Однако, судя по тому, что пожилой трийан задрожал сильнее, они работали.
— Да… — ответил он. — Мне… мне очень жаль…
— Поздновато ты надумал раскаиваться, — заметил безопасник.
— Мне очень жаль, что я не смог довести дело до конца.
Айтен выдержал паузу. В кадре появился незнакомый мне ассистент. Он принёс столик с какими-то металлическими инструментами самого угрожающего вида.
Старый трийан снова задрожал.
— Ты боишься? — спросил безопасник.
— Да. Да, конечно, я боюсь. Я не люблю боль.
— А смерти ты боишься?
Пленник ответил не сразу. Он прикрыл свои тусклые жёлтые глаза, несколько раз вздохнул. Потом произнёс:
— Как и все живые существа.
— Но считаешь себя в праве решать, что кто-то должен умереть?
— У нас нет другого выхода. Есть вещи похуже смерти.
— Какие вещи?
Айтен убрал яркую лампу, которая светила трийану в лицо.
— Какие вещи? — он повторил свой вопрос.
Трийан вздохнул. Посмотрел на него. Я плохо разбирался в мимике этих существ, но в тот момент мне показалось, что он улыбнулся.
— Он ведь будет это смотреть, да? — спросил он. — Вы покажете ему?
— Кому? — уточнил Айтен.
— Вы знаете кому. Тому, кто пришёл.
— Посмотрим по обстоятельствам.
— Я вижу камеру. Значит, он это увидит, — продолжал трийан.
Он медленно моргнул, потом издал звук, будто прочищал горло, после чего посмотрел в камеру и произнёс:
— Умри. Пожалуйста. Исчезни. Если ещё не поздно.
Айтен молчал. А старик в этот момент закрыл глаза. Некоторое время ничего не происходило. Потом послышался окрик Айтена за кадром, он звал медиков. В кадре появились другие люди. Они начали суетиться возле трийана, проверять пульс, дыхание.
— Он умер? — спросил я.
— Нет, — ответил Айтен. — Впал в спячку.
Я покопался в наведённой памяти. Там не было никаких сведений о том, что трийане могут так делать.
— Не знал, что они так могут, — заметил я.
— Об этом мало кто знает, — ответил безопасник. — Только специалисты. Трийане способны впадать в длительный анабиоз при резком снижении температуры окружающей среды. Поэтому они не любят селиться в высоких или низких широтах — им сложно удерживать себя в активном состоянии.
«Ого! — вмешался Вася, — вот так новости! Ты же понимаешь, что это значит?»
«Вполне возможно, что это они инвазивный вид на Нарайе. А не люди, как мы думали», — ответил я.
«Совершенно верно! Нарайа куда лучше приспособлена для жизни человека, чем Земля! Даже повышенная гравитация помогает лучше раскрыть генетический потенциал. Ты заметил, что люди тут, практически, не страдают от ожирения? И вообще выглядят так, будто всю жизнь проводят на тренировках?» — продолжал Вася.
«Давай позже».
— В помещении была низкая температура? — уточнил я.
— Ниже, чем снаружи, — вздохнул Айтен. — Видимо, хватило, чтобы он сознательно запустил процесс.
— Его можно вывести из этого состояния?
— Да. Но требуется время. Часов десять-двенадцать. Могут быть негативные последствия для здоровья — трийанских врачей у нас не осталось…
— Тейдан, — окликнула меня молчавшая до сих пор Лаймиэ.
— Да? — спросил я, повернувшись к ней.
Она смотрела на меня со странным выражением лица.
— Тебе приходилось умирать?
— В смысле? — растерялся я.
— И этот старик, и доктор Улэмия говорили так, будто для тебя это обычное дело. Ты не заметил?
— Нет, Лаймиэ, — ответил я. — Если бы я умер — я умер бы совсем. Как это происходит со всеми людьми.
Она хмурилась в раздумье, глядя на меня, и рассеяно трогала непослушный локон своих рыжих волос.
— Ты был серьёзно ранен, я видела следы на твоём теле, — продолжала она после небольшой паузы.
— Было дело, — я пожал плечами.
— Скажи, у вас на планете есть такое понятие «клиническая смерть»? — спросила она.
— Есть, — кивнул я.
— С тобой такое случалось?
Я задумался. Каждый раз, когда я приходил в себя в госпитале, мне не приходило в голову спрашивать докторов об этом. Честно говоря, я даже в собственную историю болезни не особо заглядывал: ну выжил и выжил.
— Мне кажется это ложный след, — вмешался Айтен. — Он говорил о настоящей смерти. И очень тебя боялся, Тейдан.
— Похоже на то, — пожала плечами Лаймиэ. — Я просто исследую все возможности.
— Меня больше интересует какую именно участь он считает худшей, чем смерть, — сказал Айтен.
— Возможно, дело в традициях и верованиях трийан? — предположил я. — У вас есть какая-то информация на этот счёт?
Безопасники переглянулись.
— Я не могу припомнить ничего подобного, — ответила Лаймиэ. — Но я не специалист. Так, читала некоторые «Наставления Тепла», которые они рассказывают молоди в садках… но там ничего особенного. Примерно как у нас в «Дороге предков». Общая мораль, правила поведения и всё такое…
— «Наставления Тепла» — это что-то вроде их священной книги? — уточнил я. — Нигде не встречал упоминания.
