Опять он настойчиво предлагает обратиться к Васе, который не отвечает. И это не менее настойчивое предложение всё поменять: начиная от событий прошлого, заканчивая собственным телом… у меня в голове вдруг прозвенел крошечный серебряный колокольчик. Насчёт изменить себя. Нет, я давно свыкся со всем, что мне выпало от рождения, но… что, если выпало оно не просто так? Что, если бы я или кто-то другой захотел бы оставить намёк, чтобы я никогда, ни при каких обстоятельствах не соглашался на подобные предложения? Что бы это могло быть? Большое родимое пятно со словом «нет»? Или что-то более значимое?
Я посмотрел на Лаймиэ. Выражение её лица медленно менялось. Сначала исчезло удивление, потом глаза сузились. Она смотрела на другого меня со странным выражением. Наверно, так мог бы смотреть австралийский абориген на ядовитую и опасную тварь, свою будущую добычу.
Она оглядела помещение, увидела дверцу шкафа и направилась туда. Немного покопавшись в моих вещах, она нашла спортивный костюм. Сначала накинула толстовку, потом надела штаны. Вещи были ей великоваты — но лишь чуть.
Она вернулась, села рядом со мной. Положила мне ладонь на колено. Потом заглянула в глаза.
Я знал, что надо делать, но тянул время. Впитывал всем существом эти драгоценные мгновения, которые складывались в секунды.
— Ну же, Тейдан, — мягко сказал непрошенный гость. — Я не могу держать эту связь вечно. Во-первых, это накладно, а во-вторых — обрыв может случиться по независящим от меня обстоятельствам. И тогда моё предложение будет недействительным.
— Делай, что должен, Тейдан, — тихо сказала Лаймиэ. — Будут и другие жизни. Кроме этих.
Я взял её тёплую ладонь и сжал в своей. Потом посмотрел в глаза визитёру. Тот ощутимо напрягся.
— Не нужно было этого делать, — сказал я.
— Я ещё ничего не сделал, — скривился визитёр. — Но многое могу. Так что тебе решать.
Я знал, что рискую. Знал, что не знаю правил игры, и чем обернутся мои слова. Но потребность сказать их, именно здесь и сейчас, пока Лаймиэ рядом, была такой сильной, что я не стал сдерживаться. Это каким-то образом было очень важно и стоило риска.
— До этого предложения ты был для меня никем, — продолжал я, сжимая тёплую руку Лаймиэ. — Теперь ты мой враг.
Двойник сжал челюсти, зыркнул на меня и выдавил:
— Ты не представляешь, во что ввязался. Ещё будешь умолять. На коленях ползать, — в его голосе прорезалась откровенная ненависть. И я вдруг понял, что всё это время он тщательно сдерживал какую-то глубинную антипатию, направленную на меня. А теперь он отбросил маску — как мне показалось, даже с облегчением.
— Убирайся, — тихо сказал я.
— С удовольствием, — прошипел незваный гость.
Мой двойник закатил глаза и откинулся на кресле. Я почувствовал, как Лаймиэ сжала мою ладонь. На секунду хватка стала очень сильной.
Мне нужно было посмотреть ей в глаза — но я не мог найти в себе силы. А когда я, наконец, поднял взгляд, её жизнь снова оборвалась. Рядом со мной сидело бездыханное тело.
Несколько секунд стояла оглушающая тишина. Потом вдруг засветилась стеновая панель и на ней появился Вася на фоне заснеженной тундры. Он был одет в термокомбез, точно такой же, которым пользовались на базе. Напарник глядел на меня с тревогой, а его лицо было необычно осунувшимся и бледным.
— Жень, как ты? — спросил он.
— Нормально, — ответил я. Потом позволил себе глубоко вздохнуть, как бы отпуская ситуацию. — Только злой очень. Ты куда пропал? Тебя заглушили?
— Нет, Женя. Я заметил, что он провоцировал меня вмешаться. Наверно, это как-то повлияло бы на переговоры. Поэтому я решил промолчать, — ответил Вася. — Но мне было очень страшно. Страшно, что ты согласишься.
Я грустно улыбнулся. Запах Лаймиэ, живой и тёплый, всё ещё был здесь. А я вдруг понял, что действительно мог согласиться, несмотря ни на какие намёки и предупреждения. Прекрасно понимая, что всё это ловушка. Ведь отказаться от чего-то, пусть и великого, но совершенно неизвестного, всегда легче. Ей стоило только попросить. Да, если бы она сказала, что хочет этого — я бы не смог сопротивляться. И на это был циничный расчёт.
Что успела понять и почувствовать она за эти минуты? У меня даже в глазах потемнело, когда я подумал об этом…
— Да, это было опасно, — согласился я. — Он знал, куда бить. Но недооценил оружие, которое пытался использовать против меня.
Вася помолчал некоторое время, разглядывая горы на горизонте. Там разгорался рассвет, заливая ледяной пейзаж кровавыми оттенками.
— Было что-то ещё, да, Женя? Я почувствовал, но до конца не понял, — продолжил мой напарник.
— Было, — кивнул я. — Знаешь, возможно, это не первая моя попытка. И, возможно, раньше я уже что-то менял вокруг себя и в себе самом… по крайней мере, мне хотелось бы надеяться, что это был я.
— И как ты это понял? — похоже, Вася был искренне удивлён. — Нет, я тоже думал об этом раньше, но списывал на свою буйную фантазию.
— Похоже, я оставил себе толстый намёк на то, чтобы не соглашаться на такие предложения, — ответил я, ухмыльнувшись.
