— И вот, что я вам скажу: такое ощущение создавалось специально. А знаете почему? Да потому что после создания ядерного и ракетного оружия были сделаны соответствующие выводы. Да, в некотором роде, технологии «Манхэттенского» проекта обгоняли конкурентов на несколько лет — но общая теоретическая база была одной и той же. Поэтому их повторение было, так сказать, вопросом времени. Осознавая это, группа советских учёных в далёком сорок девятом году предложила создать наше Управление. Его основной и главной задачей являлось выявление потенциально прорывных направлений исследований. А ещё —создание условий по намеренной дезинформации мирового научного сообщества, которое позволяло бы их скрывать. Это момент понятен?
Сергей Сергеевич оглядел аудиторию, глядя поверх оправы своих круглых очков. Мы сидели, затаив дыхание.
— Идём далее. Вы все знаете о частных решениях Общей теории относительности, о так называемых «кротовых норах» или пузырях Алькубьерре. С их помощью теоретически можно путешествовать быстрее скорости света. И что же мешает нам на практике реализовать все эти вещи? А? Кто знает?
Руководитель снова прервался, глядя на нас. И тут вдруг Антон поднял руку.
— Да, Антон, пожалуйста, можете ответить.
— Для создания пузыря Алькубьерре вокруг объекта, аналогичного по размеру МКС, требуется энергия, эквивалентная массе Юпитера, — ответил борец. — Ничем подобным мы управлять пока что не можем.
То, что сказал Антон, настолько не соответствовало его внешности, что вызвало почти физически ощутимое чувство диссонанса. Я поймал на себе взгляд Дианы. Она улыбалась, наблюдая за моей реакцией.
— Совершенно верно! — кивнул Сергей Сергеевич. — А теперь посмотрите на современную ситуацию в квантовой физике. На энергетический барьер, мешающий получить, так сказать, практические данные для дальнейшего построения так называемой Стандартной Модели? Ничего не напоминает, а?
Он улыбнулся.
— Научная общественность признаёт, что обладает реальными знаниями не более чем о трёх процентах вещества Вселенной, которые относятся к барионной материи. И, чтобы объяснить расхождение между совсем уж очевидными экспериментальными данными и теорией придуманы всяческие своего рода костыли вроде тёмной материи и тёмной энергии. Конечно, это сделано намеренно! Но мы отвлеклись. Итак, энергетические ограничения. Действительно: как утилизировать целый Юпитер энергии? Или построить ускоритель частиц, размером с Млечный Путь?
Сергей Сергеевич ухмыльнулся, сделал ещё один глоток воды. Потом за его спиной начал медленно опускаться экран. Свет в аудитории померк, и появилось изображение галактики. Вероятно, нашей, судя по конфигурации ядра с перемычкой и спиральной форме.
— Когда говорят о сжатии или деформации пространства-времени, часто в пример приводят двухмерные модели, вроде этой, — продолжал руководитель.
Над изображением галактики появилась сетка, сжатая в воронку возле её центра.
— Но подумайте, где же именно происходит реальное сжатие трёхмерного континуума? — сказал Сергей Сергеевич. — А я вам скажу. Разумеется же, в континууме четырёхмерном. Теперь попробуйте осознать: наш трёхмерный континуум обладает собственной внешней топологией, если глядеть на него из континуума четырёхмерного. Для того, чтобы попасть из одной условной точки трёхмерного пространства в другую, которая находится рядом именно в четырёхмерном пространстве, но на расстоянии многих сотен световых лет в трёхмерном, вовсе не требуется тратить прорву энергии, сопоставимой с массой звёзд. Потому что нет необходимости искривлять сам континуум — он ведь уже искривлён. Просто мы имели очень приблизительное представление о его топологии, основанное только на известных нам гравитационных аномалиях. В реальности всё несколько сложнее. Наше трехмерное пространство выглядит не так, а, скорее, вот так.
Двухмерная сетка над галактикой на изображении смялась, будто бумажный лист. Затем он оказался вписан в сетчатый куб. Потом изображение приблизилось. Два участка смятой сетки оказались рядом друг с другом. Между двумя точками на этих участках возникли две линии. Одна следовала сложной топологии смятого участка, другая же соединяла точки напрямую.
— На экране вы видите модель путешествий в двухмерном континууме через трёхмерный. Совершенно тот же принцип возможен на следующей размерности. Забегая вперёд, скажу, что к настоящему моменту на квантовом уровне мы фиксируем как минимум семь реально существующих измерений континуума. Но до недавнего времени это всё было не более, чем математической абстракцией. Ведь действительно: как построить прибор, обитая внутри всего лишь трёхмерного пространства, который позволял бы исследовать топологию высших измерений? Долгие годы это было неразрешимым препятствием. До появления первых квантовых компьютеров.
Научный руководитель прервался и снова оглядел нас, оценивая произведённый эффект.
— Да-да, именно так! — сказал он секунду спустя. — Посмотрите на эту двухмерную модель.
