Марина, поглядывая на меня, достала из своего рюкзака пакет с желтоватым порошком.
— Концентрат.
— Погоди, вскипит вода, разведешь.
От запаха жарящегося мяса у меня закружилась голова — чертову прорву времени ничего не ел. Котелок забурлил, я снял его и протянул Марине. Спеша и обжигаясь, она сделала несколько глотков.
Мясо дошло, и я накинулся на него, отрывая зубами большие куски. Хоть бы кто не прилез на запах…
— Можно … мне… — вдруг сказала Марина.
Я взглянул на нее, вспомнив, что ничего не ела с Последнего Поезда.
— Держи.
Отрезал половину, протянул ей.
— Это много.
Я промолчал: конечно, много.
— Не люблю концентрат, — призналась Марина, вытирая рукавом залоснившийся подбородок.
Ну, еще бы.
Шлем-котелок почти опустел, Марина выплеснула мутные остатки на костер.
— Идти сможешь?
Она кивнула.
Снег прекратился. Лес, нахлобучивши мягкие шапки, держал в объятиях уходящую вдаль железнодорожную насыпь. Идти будет не просто.
— Какая красота, — сказала девушка.
Показалось солнце. Волосы Марины вспыхнули, глаза засветились. Что-то шевельнулось во мне, стало так легко и спокойно, как никогда в Джунглях. Страх ушел. Я больше никого не боялся, напротив, мне хотелось, чтобы нас обнаружили стрелки. Как легко и весело я бы с ними разделался!
— Марина.
Мне захотелось что-то сказать девушке — но что? Джунгли замерли в ожидании.
— Да?
Марина смотрела на меня.
Образ другой женщины — Гали из недавнего всполоха — внезапно возник перед глазами; Галя сказала: ты игрок, Андрюша. Страх перед смертью вновь овладел мной: кругом были Джунгли.
— Найти бы до вечера КТСМ — на дереве ночевать неохота.
Марина кивнула.
На стенах КТСМ — надписи и рисунки бывших. Крыши нет. Двери — тоже.
Марина положила на земляной пол рюкзак, автомат. Принялась рассматривать рисунки.
— Что там?
Марина неловко засмеялась:
— Посмотри.
Я приблизился к стене. Это было изображение трахающихся мужчины и женщины, мне уже приходилось видеть подобное.
— Я за дровами, Марина.
Принес сушняка.
— Интересно, — пробормотал я, — для чего бывшим служили эти будки? Не для нас же они их строили?
Марина подняла голову.
— Путевые обходчики клали сюда свой инвентарь.
— А! Откуда ты знаешь?
Она ломала об коленку, плотно стянутую тканью цвета хаки, сухие ветки, и складывала их на заготовленное мной место посреди помещения.
— Просто знаю…
— Да?
— Ну, прочитала.
Марина засмеялась моему удивлению.
— Ты умеешь читать?
— Да.
Мне стало не по себе: я-то думал, что единственный в Джунглях умею читать… Совсем немного — надписи на стенах, ржавые таблички, но все же…
А Марина… Я ведь совсем не знаю, кто она.
— Все бывшие умели читать, — нахмурив лоб, проговорила девушка. — Они не всегда думали о еде и о том, как выжить. Очень часто бывшие задумывались о том, как устроен мир, о том, как сделать жизнь лучше. О справедливости и коварстве, о дружбе, предательстве, — она на мгновение замерла, — о любви и счастье.
— О чем?
— О любви и счастье.
— Но что это?
Марина улыбнулась.
— Ты думаешь — я знаю? На этот вопрос даже бывшим ответить не удалось…
Мы замолчали. Джунгли отступили — стало легче дышать. Кто бы ни была эта странная девушка с зеленоватыми глазами, я внимал ей, верил ей.
— Надо костер разжечь, — встрепенулась Марина и чиркнула зажигалкой.
Пока Марина возилась с костром, я сходил в Джунгли и принес охапку терна.
Загородил колючкой вход: так спокойнее.
Повернулся к Марине. Костер уже пылал, сноп дыма пополз вверх.
— Андрей, что у тебя на щеке?
Я провел рукой — кровь.
— Пустяк, царапина.
Скоро в будке потеплело. Подтаял снег на полу. Сполохи заплясали на стенах.
Марина задумчиво смотрела на огонь, слегка откинув голову. Не хотелось ни есть, ни разговаривать — на душе было покойно, так, как никогда в Русских Джунглях. Но Джунгли — на то и Джунгли, чтобы напоминать о себе.
Снаружи затявкали и завизжали твари, а потом раздался вопль — какой-то игрок вовремя не нашел убежища. Что ж, дело обыкновенное…
— Сиди, — приказал я и, подкравшись к загороди, выглянул наружу. Две твари хватали за руки и за ноги высокого тощего игрока. Тот кричал, кое-как отбивался. Мой локоть ткнулся во что-то мягкое — я оглянулся.
— Я же сказал тебе, Марина.
— Отстань.
Ничего себе!
Она выглянула наружу:
— Надо спасти его.
— Не неси чушь — спасем, а самих сожрут.
Игрок, видно, только сейчас разглядел в снежном мареве КТСМ. Он рванулся, оставив в пасти у твари кусочек себя, и помчался на нас. Твари — за ним.
Игрок принялся раскидывать заграждение. Ну, это уже ни в какие ворота!
Я поднял автомат.
— Не смей, — Марина схватила меня за руку.
— Ты не видишь, что он делает?
— Не смей! Если выстрелишь — я уйду.
Уйдешь?
Я выругался и, отбросив автомат, втянул часть колючек в будку. Когда его культя дотронулась до моей руки, я ухватился за нее и помог игроку влезть в убежище.
В отверстие сунулась было тварь.
Марина дала короткую очередь из автомата. Туша осела на снег и завалилась на бок.
Игрок лежал на полу, булькая горлом, точно кто — то перевернул вверх дном бутыль воды. Левая кисть откушена, на правой нет пальца, глаза закрыты. Похоже, он проиграл. И стоило сотрясать воздух?
— Андрей, помоги.
