Агни крутанулась на табуретке и обернулась к Ленке, ударив ей по зрению алыми воланами атласной блузки в обрамлении чёрного пиджака. Ленка велела ей закрыть глаза и провела мягкой кисточкой с дымчатыми тенями по её векам. Хотела также воспользоваться своей старой тушью, даже развела её огуречным лосьоном, но так и замерла с щёточкой, поднесённой к доверчивому голубому глазу. Ей так и представилось, как она неумело, отвыкнув, заезжает жёсткой щетинкой в это чистое око, и оно краснеет и наливается слезами... Она убрала тушь.
- И так хорошо. Пойдём, а то опять мне втык за опоздание будет.
Они быстро оделись и вышли на улицу, и там никто не бросил на них ни единого удивлённого или любопытного взгляда. Ленка волновалась. Это было уже позабытое чувство; она волновалась перед экзаменами, когда предстоял важный разговор, когда нужно было идти к зубному... Нет, тогда она боялась, и мама всегда ходила с ней для психологической поддержки. В детстве это было само собой разумеющимся, но однажды раздражённый врач не пустил маму вместе с Ленкой в кабинет, и та поняла, что детство закончилось. Она провела в стоматологическом кресле ужасные полчаса, показавшиеся ей вечностью, лишённая возможности сжать челюсти, чтобы перетерпеть, с беззащитно раскрытым ртом и не видя маму в углу кабинета на стуле. Правда, когда она выбралась на волю после сурового лечения, страх пропал, а в коридоре её дожидалась мама. И они тогда вместе пошли домой и купили по пути безумно вкусные беляши... Потом Ленка уже ходила к врачу одна и полагала, что бояться отныне больше нечего. Но это оказалось неправдой. Жизнь неутомима на подлости и непредсказуема в плане фантазии на всякие гадости: стоит преодолеть одну трудность и расслабиться, она тут же бьёт под дых ещё более сложной.
У кабинета директора она постучалась и сразу открыла дверь.
- Здравствуйте, Ника Ивановна. К вам на собеседование... - Ленка расширила щель и подтащила Агни за рукав.
- Да-да, помню, проходите.
Ленка подтолкнула Агни, вошла следом.
- Присаживайтесь, - пригласила директриса, указав кандидатке на свободный стул перед своим столом. И вскинула недоумевающий взгляд на Ленку. - Спасибо, можете вернуться к работе.
И тут Ленка поняла, что почувствовала тогда её мама в кабинете врача. Будто перерубили пуповину. Теперь Агни сама по себе. Сглотнув ком в горле, она тихо закрыла за собой дверь с другой стороны и потащилась на первый этаж, в кладовую, за ведром и тряпкой.
***
- Лена, пойдём чаю попьём?
Ленка вскинула взгляд из-под растрепавшихся волос, вытерла лоб рукавом. Из высоких дверей библиотеки выглядывало приветливое круглое лицо Нины Павловны, школьной библиотекарши.
- Сейчас, только вот тут немного домыть осталось.
- Приходи, как закончишь.
Завершив, Ленка вылила грязную воду в прокуренном туалете, привычно люто прокляв всех курящих школьниц, и вернулась к библиотеке. Лишь там, закрыв за собой тяжёлые двери, нырнув в лёгкий сумрак и вдохнув запах старой, слежавшейся бумаги и пыли, она расслабилась. Из-за дальнего закутка за шкафом доносились уютные звуки расставляемых по столу чашек и блюдец. Пройдя между тёмными стеллажами к бледно светившемуся окну, она оглядела стол выдачи с оставленными на нём стопками книг. Перебрав их, взяла одну и пробралась в закуток.
- Я возьму эту, ладно?
Нина Павловна разливала чай по чашкам.
- Ладно, я потом запишу. Садись.
Она подвинула Ленке сахарницу, указала на блюдце с печеньем.
- Вчера пекла, попробуй.
Ленка откусила кусочек печенья, запила чаем.
- Шикарно! Вот у меня нифига не получается, пыталась несколько раз, - она засунула в рот остатки. - Мама похожие пекла...
Она молча уставилась за окно. С неба сыпала снежная крупа и светило тусклое, размытое солнце. Слепой снег. Говорят, такое бывает, когда кто-то умирает. Такое же было в тот день.
- Я тебе рецепт дам, и всё получится, - улыбнулась Нина Павловна. - Научишься, потом своих детей за уши не оттащишь.
Ленка очнулась и оторвалась от окна. Скривилась, будто не сладкую выпечку жевала, а какую-то несъедобную гадость.
- И вы туда же... Пожалуйста, давайте не будем начинать? А то я расстроюсь, приведу статистику по разводам и домашнему насилию, и расстрою вас. Просто лучше не будем.
- Ну хорошо, - библиотекарша примирительно замахала руками. - Не хочешь - не надо. Просто к слову пришлось. И жизнь не стоит на месте, люди по сто раз за жизнь успевают мнение поменять. Знаешь ведь пословицу - от тюрьмы да от сумы не зарекайся?
- Знаю. Только тут зависит от желания.
Собеседницы замолчали, взяв ещё по печенью.
- И всё-таки, как бы меня ни убеждали, не верю я, что человек может добровольно всю жизнь один прожить. Даже если привыкает быть сам за себя, даже если обижен на весь свет, всё равно будет стремиться найти родную душу. Природа у нас такая, мы не можем одни.
- А я и не одна, - Ленка неожиданно для самой себя легко улыбнулась.
- Ну да, у тебя ведь бабушка есть, - вспомнила Нина Павловна. - Ты ведь любишь её? Это хорошо.
