Прихожу домой — мерещатся хорошие блюда, а есть нечего. Хлеба нет. Как там, в Кургане, отец, мама, сестренка, милые, дорогие, бедные? А в Тоболе можно рыбу ловить!
Утром радость! Прибавили хлеба, дали 200 граммов. Радуюсь за людей, многие сильно истощены. Я тоже еле двигаю ноги. Но, может, это еще не настоящий упадок сил? Дома по-прежнему холодно, сижу с коптилкой, от которой у меня перед сном вид, словно, побывала в печной трубе.
В Новый год надо бы кричать «Ура!», но голоса и сил не хватило. Полмесяца, как прибавили хлеба, а я еще не привыкла. Съедаю все зараз и к вечеру хочу есть, как собака.
Рождество. Вчера, ложась спать, загадала: кого увижу во сне, те выйдут из огня живыми; и всю ночь мы плыли на лодке втроем: мама, Миша и я. Больше никого не видела.
Как вы, папа и мама? Папа все так же кочегаром на паровозе? Он с шести лет работал на пашне, которая была рядом с железной дорогой. Рассказывал: «Пашем с отцом, а рядышком бегут поезда. Я сижу на коняшке, хворостинка в руке — правлю. Паровоз с грохотом пробежит, белый дым от него, я нюхаю паровозный дым с наслаждением». Отец ругается: «Чего ядовитый газ нюхаешь?» А я ему: «Нравится. Зовет куда-то».
Как никогда тяжело душевно. Был… Предлагал мне… Я его с треском выставила. Слава богу, у меня еще есть силы не соблазниться на его предложение и особенно на золотые горы, которые он обещает. Ничего мне не надо! Я не могу отдать себя человеку, которого никогда не смогу полюбить. Он сволочь, думает, что я дойду до этого ради куска хлеба?! Чудовище 1942 года! Нет, поступить так — значит навсегда потерять к себе уважение, а без уважения к себе, что за жизнь?!
Сегодня во сне ела чудные лепешки в масле. Так много, что, проснувшись, до сих пор сыта.
Лепешки были из сдобного теста, румяные, пышные, какие умел выпекать папа. У мамы такие не получались. В детстве папины лепешки были нашим любимым угощением. Садимся на кухне кружком, как зайчата. Мама все приготовит, сковородка на плите раскалится. Заходит на кухню отец, лукаво смотрит на нас, улыбнется в усы, а мы с него глаз не сводим. Он возьмет в руки кусочек теста, помнет в ладонях, аккуратно бросит его, размятое в кружок, на сковородку, и поплывет по кухне сладостно-дурманящий запах.
Я любила есть лепешки, сидя на подоконнике. Беззаботно глядишь в окно. На улице падает снег — праздничный, не опасный. Люди сыты и никуда не торопятся. У них на руках дети, закутанные в шали. В Кургане румяные, сухие морозы.