Терапия детством полностью

Мы с женой начали отдаляться друг от друга давно и неотвратимо. Явных причин для этого не было, всё набиралось постепенно, из мелочей. Несовпадающие графики работы, прогрессирующее различие интересов, те же гаджеты, будь они не ладны, разъединяли нас. Дети будто ничего не замечали. Для них мы вели себя нормально, не ругались, не устраивали сцен. То, что внутри нас потух огонь, их не волновало особо. Они знали нас такими уже давно и считали это нормой.

Мы не разговаривали друг с другом об этом серьезно. Когда нечаянно касались нашей проблемы, будто чувствовали, что не знаем ее решения, и старались сразу сменить тему. Мы малодушно боялись себе признаться в том, что не делаем ничего для того, чтобы восстановить свой союз. Разводиться мы не собирались, потому что вообще не были склонны ко всяким амурным аферам и предполагали, что яркие чувства даются на время, а потом будет то же самое и с другим человеком. Самым пугающим было то, что мы желали сохранить свою семью, но понятия не имели, как это сделать.

Как-то в субботу вечером я возвращался с работы. В лифте висело объявление, которое сразу бросилось в глаза: «Семейный психолог, всего один месяц в городе. Гарантия эффективности услуг — девяносто девять процентов». На всякий случай я сфотографировал объявление. Людей, типа психологов, всегда относил к шарлатанам, сродни гадалкам, нумерологам и прочим медиумам. Погуглю в интернете отзывы о нем, тогда и составлю заочное мнение.

Каким было мое удивление, когда я увидел сообщение от жены в социальной группе с такой же фотографией из лифта. Кажется, надежд решить нашу семейную проблему самостоятельно у нас больше не осталось.

— Думаешь, поможет? — Я сам наложил ужин в свою тарелку. Лет двенадцать назад она бы обиделась на это.

— Надо попробовать.

Это был весь диалог за вечер.

На выходной у нас не было совместных планов, и будто чья-то невидимая рука подтолкнула нас к мысли сходить к гастролирующему семейному психологу. Благо, принимал он ежедневно. Хотелось верить, что его маршрут был усеян хвостом из счастливых семей, но учитывая мой изначальный скепсис, думал, что мероприятие исключительно для галочки, плюс облегчит наши кошельки на серьезную сумму. Интересно было знать, на какой срок он дает гарантии и можно ли будет вернуть деньги, если семья развалиться раньше срока?

Семейный психолог снял помещение в трехэтажном офисном центре. В огромном здании не было никого кроме охранника и доктора. Очереди из желающих получить консультации не обнаружилось. Видимо, наш город состоял только из счастливых семей. Охранник подвел нас к двери, на которой висела табличка: «Семейный психолог». Без имени и фамилии, полный аноним, что еще больше усугубило мой скепсис.

Я постучал в дверь.

— Входите. — Донеслось с обратной стороны.

Перед тем, как открыть дверь, посмотрел в глаза жены, чтобы увидеть в них уверенность в том, что мы делаем правильно. В них было сомнение. Рука все равно толкнула дверь.

В кресле сидел мужчина, с короткой стрижкой, подернутой редкой сединой, в очках, как и положено докторам. Он секунду внимательно разглядывал нас.

— Присаживайтесь. — Мягким голосом предложил он, указывая на кресла, стоящие напротив него.

От его голоса мне сразу стало хорошо, будто поддался какому-то гипнотическому внушению. Мы сели с супругой на краешки кресел.

— Расслабьтесь. — Попросил доктор. — Откиньтесь на спинки. Я не буду задавать вам неприятные вопросы и изобличать вас. Вы не совершили ничего плохого. Поверьте, этап охлаждения и равнодушия проходят все.

Мы с женой переглянулись.

— А в чем заключается ваша такая результативная методика? — Спросил я.

Доктор ответил не сразу. Вглядывался в нас, будто хотел прочесть изнутри.

— Методика экспериментальная, но крайне эффективная. Суть ее я вам не открою, прежде, чем вы согласитесь.

Меня снова кольнули сомнения насчет всех психологов в общем, и этого в частности. Доктор, кажется, понял это по моему взгляду.

— Сомневаетесь? Правильно, не сомневаются только сумасшедшие. — Доктор замолчал и снова оглядел нас рентгеновским взглядом. — Вы помните то время в своей жизни, когда сомнения не управляли вашей жизнью?

Какого ответа он ждал, мне было совсем не понятно. Наверное, меня не мучили сомнения в армии, потому что за меня думали.

— В детстве? — Супруга прервала копание в памяти.

— Точно. Золотое время, когда мы действовали согласно своим настоящим желаниям. Мы, не сомневаясь, лезли на дерево, через забор, в лужу, пробовали на вкус все, что попадалось, так ведь?

— Да. — Согласился я, все еще не понимая, к чему он клонит.

— Мы были смелы, потому что верили, что наши родители всемогущи. Потом вера начинала пропадать, мы видели, как наши родители сами не могут справиться со своими проблемами, и в нас пропадала та самая детская уверенность и смелость. Сомнения определяют всю нашу жизнь. Нам кажется, что некому довериться, разделить или переложить груз ответственности со своих плеч. Мы теряем то самое детское отношение к жизни, которое терять не надо.