— Экономисты, блин, — выругался медведь, — Сами вы как катаклизмы, никаких природных не надо, когда вы рядом есть. Тех материалов, что целыми остались, кое-как на сарай хватит.
— Которые доски, брёвна поломанные, можем бобрам отдать в обмен на целые, — предложила лягушка.
— Второй раз на одни грабли наступать? — захохотала лиса, усердно размешивая тесто, — Сдаётся, ты у них процент имеешь с продаж.
— Ничего я от них не имею, как лучше хочу, — обиделась лягушка, — Для всех, между прочим. А ты не вмешивайся лучше, а тесто мешай, а то с комочками будет.
— Я сейчас кого-то, вместо миксера, в кастрюлю запущу, — парировала лиса, — Чтоб не языком, а лапками поработала, юность вспомнила, маслозавод.
— Да прекратите вы уже или нет? — заревел медведь дурным голосом, — Вот бабы, хуже сорок. Лиса, когда уже блины-то будут?
— Так волка жду, — медовым голоском пропела лиса, — Кто обещал печку истопить? Я же женщина, мне тяжести поднимать нельзя, шубку опять же попорчу, испачкаюсь.
— Бегу уже, — встрепенулся волк, — Правда, медведь, пойду я лисе помогать. А то ужина не дождёмся, скоро уж темнеть начнёт.
И заплясали весёлые огненные язычки в печке, и потянулся сизый дымок из трубы, и раскалилась сковорода чугунная, да зашкворчали на ней блинчики кружевные, золотистые, на маленькие солнышки похожие. И так сладко потянуло хлебно-блинным духом, что никто уже ни о чём спорить не мог, чтоб слюну не выпустить, а только всё ближе и ближе к печке подсаживались, да глазами голодными за каждым блином следили и радовались, быстро растущей на большой тарелке, стопочке. А тем временем блинный аромат по всему лесу разнёсся, и потянулись к полянке жители лесные большие и малые, и птицы со всей округи налетели, да по веткам окрестных деревьев расселись. Ждут, вдруг да перепадёт какая крошка. Вышел вперёд старый бобёр, подошёл к медведю, спрашивает:
— Здоров будь, медведюшка. Весь лес блинным духом полнится, и я вот, на запах к вам заглянул. Для себя печёте или праздник готовите? Гостей привечаете?
— Присаживайся, бобёр, — подвинулся медведь, освобождая место на бревне, — Перекусим, да о делах поговорим.
— О чём с бракоделами говорить-то собрался, — пробормотала лиса, навострив уши, — Они нам доски гнилые, а мы им блины свежие?
— Видишь, бобёр, какой финдибобер у нас приключился, — начал медведь издалека, — Рухнуло наше строительство, чуть нас не покалечив. Едва выскочить успели, волка помяло сильно. А домик-то с любовью строили, по всем правилам, да, видать, поставщик недобросовестный оказался — доски гнилые подкинул.
— А страховка что-ж? — прищурился бобёр, — Неужто не покроет?
— А страховку-то мы не продлили, по причине бедственного материального положения, — вздохнул медведь, — С работой нынче туго, кризис в лесу, сам знаешь. Блинчики эти из самых, что ни на есть, последних остаточков соорудили. Вот съедим и по миру пойдём, с протянутой лапой.
— А я подумал, будто вы едальню открыть решили, дегустацию устроили, — задумчиво протянул бобёр, — Денег-то у всех негусто, да могли бы бартером взять.
— Это как так? — удивился медведь.
— Ну, например, вы нам вечером блины — мы вам утром стулья, — предложил бобёр.
— Какие стулья? — не понял медведь, — Блины на стулья менять? Что за бартер такой? Зачем нам стулья?
— Да не на стулья, оговорился я, классиков перечитал. На доски, брёвна обмен, на стройматериалы короче, — уговаривал бобёр, — Бартер — это обмен такой. У тебя блины есть, у меня доски, тебе доски надо, мне блины, взяли, да поменялись. И тебе хорошо и мне!
— Слушай, бобёр, а, ведь, дело говоришь! — обрадовался медведь, — Давай попробуем бартер твой.
— Только, если ты как в прошлый раз нам гнильё принесёшь, то блины горелые получишь, — предупредила лиса.
— Это молодняк работал, прошляпили, уже наказаны, — твёрдо сказал бобёр, — В этот раз сам каждую досочку проверю, передним зубом клянусь!
На том и порешили. Выдали бобру блинов, сколько просил, а за ним и остальные звери подтянулись. Кто побогаче, как белки, например, драгоценными камнями да металлами владеющие, тот валютой местной расплачивался, а кто победнее — бартер выдумывал. И стала стопка блинов быстро уменьшаться. А когда последний зверь ушёл, то осталось всего ничего — слегка перекусить.
— Да уж, — облизнулся волк, — Вкусновато, но маловато, как говориться.
— Мишенька, а не зря мы им поверили, — встревоженно спросила лиса, — Ведь без бумаг, под честное слово всё раздали. А ежели не придут, да не принесут обещанное?
— А если не придут, то я сам к ним в гости схожу, проведаю, — зловеще прорычал медведь, — Зря я, что ли, два года до пенсии коллектором работал, вредный стаж вырабатывал? Нас там даже смотреть по-особому учили, чтоб ни у кого сомнений не возникало в серьёзности намерений.
— Вот! Я всегда это чувствовала! — восхищённо заявила лиса, — И всем говорила, что, как Мишенька на меня глянет, так душа наизнанку выворачивается и не только всё отдать, а и самой отдаться хочется.
