Возвращаясь с реки, дона Брижида разговаривала сама с собой, окружённая тенями. На середине склона уха её достигли крики, которые прервали её однообразный внутренний диалог. Сделав ещё несколько шагов, она увидела девушку, связанную по рукам и ногам, которая билась в когтях капитана и Тёрто Щенка.
Она прячется за мангайрой, прижимает к груди ребёнка, поднимает глаза к небу и молится, надеясь на Бога, который обратит внимание на подобную жестокость капитана и накажет его. Когда же придёт конец её страданиям?! Крики раздирают её грудь, останавливают биение её сердца; глаза округляются, рот сжимается, дона Брижида, похоже, сходит с ума, как и обступающий её со всех сторон мир. Жертву держит за руки уже не Жустиниано Дуарте да Роза, её зять, капитан Жусто, а Боров, огромный, чудовищный дьявол. Он питается девочками, высасывает из них кровь, жрёт их нежное мясо, пережёвывает их кости. Ему помогает Оборотень, верный вассал, он ведёт охоту для хозяина, главный пёс своры проклятых собак. Лживый и подлый, он при малейшей невнимательности Борова пожирает девочек сам, трусливый, довольствуется падалью. В эти часы дона Брижида способна предсказывать, она всё видит внутренним взором, эта её способность ей знакома давно.
Кроме Борова и Оборотня, существуют и другие, не менее устрашающие персонажи, но помутившийся разум доны Брижиды не удерживает их в памяти, хотя одного из них она всё-таки вспоминает: это Безголовый Мул, она тут же узнаёт его.
Безголовый Мул может превратиться в знатную даму, добрую крёстную или куртизанку, теперь уже дона Брижида никогда не обманется. Когда Габи в первый раз появилась у зарешечённой двери, это было десять дней спустя после смерти Дорис, дона Брижида открыла ей дверь и принимала в гостиной. Капитан тогда уехал на петушиные бои. Она держала за руку девушку, представилась как крёстная и покровительница; сеньор капитан, видите ли, поручил ей найти няню для сиротки дочери. Манеры у доны Габи изысканные, разговор приятный, старушка хорошего воспитания, лучшего и желать не надо для тех, кто так страдает, как безутешная мать Дорис.
Погрузившись в доверительную, почти интимную беседу, они даже не заметили, как вернулся капитан. Он стоял в дверях и, тыкая в них толстым пальцем, содрогался от смеха, который становился всё громче и громче, переходя в непрекращающийся хохот, живот его подпрыгивал. Обычно несмеющийся, капитан бывал страшен, а когда начинал так смеяться, видеть это было неприятно. Несколько раз он начинал говорить, но смех не давал сойти слову с его языка.
– Подруги, подружки, кто бы мог сказать такое? Дона Габи с раздражением поднялась, извинилась и сказала:
– Не застав вас, я выразила доне Брижиде своё сочувствие. – И прощаясь: – Прощайте, синья дона.
Торопливо она покидала гостиную, толкая перед собой девушку, но капитан остановил её:
– Куда это вы? Мы можем поговорить здесь.
– Здесь? Не лучше ли…
– Здесь! Выкладывайте.
– Так вот, я нашла эту милочку, она может помогать ухаживать за сироткой… – Посмотрев на дону Бри-жиду – вдова вытирала слёзы, вызванные выраженным ей сочувствием, – Габи понизила голос: – Главное – это тонкая…
Капитан с трудом, но сдержал смех, Габи же не знала, смеяться ли ей от страха или плакать из сострадания.
– Сегодня я верю вам на слово, и если всё так, то завтра я буду у вас и заплачу обещанное.
– Пожалуйста, капитан, сегодня хоть часть… Мне необходимо, я должна привратнице, старый долг.
– О том, чтобы я давал деньги вперёд, и думать не смейте ни сегодня, ни завтра, никогда. Вы что, уже забыли или хотите, чтобы я вам напомнил? Заплачу завтра, если будет за что платить. Если хотите, приходите завтра сами… И составите компанию моей тёще, компанию моей тёще. Ах, эта добрая…
И снова он разразился смехом, Габи умоляла:
– Заплатите хоть немного, капитан, пожалуйста.
– Приходите завтра утром. Если всё будет так, как говорите, получите сполна. Но если нет, я вам не советую даже появляться…
– Я не могу отвечать за… Мне её вручили как девушку, а я тут же привела её к вам. Всё, что я нахожу лучшее и свежее, сейчас же предлагаю вам, сеньор.
