Хоть такая, хоть какая.
Что еще желать не знаю,
Так разъелся,
Что бока
Под ремень уж не влезают,
И еще хочу сказать…»
Голоса:
— Скорее, Теркин!
Заваруха началась!
— Допишу хотя бы строчку…
«Все, пока, целую, мать.
Там приехали ребята,
Мне им продукты выдавать…»
— Где ты, Теркин?!
В бога в душу!..
— Не ори, сюда послушай,
На войне спешить нельзя.
Только если брюхо пучит,
Что б штаны не замарать.
Все с оглядкой,
Все с умом…
Сколько их?
— Уж не десяток,
Может, целый батальон.
— Танки?
— Танки…
— Это плохо.
Кабы лишь одна пехота…
Пулеметчикам скажи,
Что б пехоту отсекали,
И давай звони арте,
Что б не спали,
Что б долбали
Со стволов всех
По броне.
И пошла, пошла работа,
Батальон — вам не пустяк,
Когда против только рота,
И не полный в ней состав.
— Не виси,
Тащи патроны,
Растуды тебя и так!
— Где гранаты?
— Не зеваем!
— Три бойца
На левый фланг!
Пулемет колотит строчки,
Взрыв на взрыве,
Дым столбом.
Головы поднять нет мочи,
Не война,
А сущий ад.
Но спокоен Вася Теркин,
Тут нельзя паниковать.
У испуга те глаза,
Словно блюдца —
В пол-лица.
— Не теряй ума, пехота,
Нам не время помирать!
— Что же делать?
— Здесь стоять!
Закрепиться,
В землю врыться,
Четырьмя в нее вцепиться,
Чтоб не пятиться назад,
Чтоб не пяди не отдать…
Откатились, побежали,
Отстояли, удержали
Свой рубеж и в этот раз.
Как тогда
И как сейчас.
Сесть, вздохнуть и дописать:
«Все, мамаша,
Загрузили.
Что просили — отпустили
И отвесили сполна.
Так что, можно отдохнуть
И пару часиков вздремнуть,
А потом придется встать,
Чтоб вновь продукты выдавать
Им, по первое число.
Тут описка,
Тут не по «по»,
А читать здесь надо «до»:
«Им до первого числа»…
Выдать все, что причиталось
И еще добавить малость
Коль попросят,
Так догнать,
И в довесок накидать.
Я не жадный кладовщик —
Коль пришел,
Бери с запасом,
Мне не жалко ничего.
Если что еще захочешь,
То получишь все, что просишь,
И вдвое больше
Сверх того».
И у матери слеза:
— Добрый он, видать, в отца,
Всех жалеет,
Понимает,
Никого не обижает.
— Повезло твоему сынку,
Так служить —
Что мед хлебать…
И вздыхает снова мать,
Не от горя,
А от счастья.
Видно бог ему помог —
Будет жив ее сынок.
О сданных городах
— Что страшнее для солдата,
Оборона иль атака?
Отвечает Теркин так:
— Я скажу вам,
Что по мне,
Хуже нету на войне,
Чем обратно отступать,
Отдавать за пядью пядь —
Населенки, большаки,
Переправы у реки.
Безымянные могилы,
Где схоронены бойцы,
Что погибли в наступленьи
На деревню «Хуторки».
Бросить
Что отвоевали,
Где потом, кровью поливали
Каждый шаг.
Где отдавали
Жизни мертвые бойцы.
Было это лишь вчера…
А сегодня
Словно раки,
Как побитые собаки,
Под себя поджав хвосты,
Мы бежим… Бежим!.. Бежим!!..
Отдаем назад селенья,
Оставляя населенье
На заклание врагу.
Тех, что нас вчера встречали,
Привечали, обнимали,
В свои хаты принимали,
Подносили хлеб да соль.
Мы сидели за столами,
Пили, ели, обещали
Что обратно не уйдем…
Нам поверили они,
А на утро мы ушли.
И бредя в тылы, назад,
Прятали бойцы глаза
От раскаянья и стыда.
Чем с позором так бежать,
Лучше б им в земле лежать,
У деревни «Хуторки»,
На пригорке, у реки.
Все, кто умерли вчера
Не изведали стыда…
На войне немало бед,
Но покинуть города,
Те, что ты забрал вчера,
Это худшая беда.
Та, что не имеет дна…
