— Это, в конце концов, наши материалы,— буркнул Пол.— Любой суд поддержит нас в этом вопросе.
Колвин взглянул на него из-под насупленных бровей.
— Знаешь, не представляю я себе, чтобы Трикер обратился к силам закона и правопорядка. Это невозможно при обычных обстоятельствах, а в нынешних условиях — особенно.
Уоррен открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.
— Ох, и разозлится же он…
— А он всегда разозлен,— возразил Роджер.— Думаю, уже от самого факта нашего существования. Слушай, какого черта? Разозлится— так хоть по достойному поводу.
Президент «Кибердайн Системе» хихикнул.
— Серена сказала, что мы знаем, где ее искать,— после некоторой паузы заговорил он.— Но в резюме написано, что она находится в процессе переезда.
— Ну да — в бывший дом Дайсона! — объяснил Колвин.
Уоррен поморщился.
— Жуть какая-то…
Роджер устало прикрыл глаза ладонью, затем сел прямо и поднял взгляд на своего друга.
— Знаешь, мне придется сказать тебе одно. Будь я проклят, если когда-нибудь, зачем-нибудь приглашу эту сучку в свой дом!
Пол смерил коллегу взглядом.
— Мне она тоже не нужна. И в офисе с ней встречаться не следует.
Колвин кивнул, сдержав улыбку. Миссис Уоррен была ужасно ревнива. По этой причине бедняга Пол вел себя крайне подозрительно, даже когда и не помышлял о том, чтобы обмануть свою жену. Но одного вида Серены Бернс хватило бы, чтобы супруга президента полезла на стену от злости…
— О'кей, выберем любой бар где-нибудь в получасе езды от дома Дайсона. Не хватало еще, чтобы это чудесное дитя получило возможность установить на месте встречи «жучков» или еще что-нибудь в том же духе. Нам и без того неприятностей достаточно.
— О'кей.— Уоррен поднялся па ноги.— Давай телефонную книгу.
Нью-Йорк, настоящее
— Я целое утро прождал, чтобы встретиться с вами! — крикнул Рональд Лабейн.— Так уделите мне хоть несколько ваших драгоценных минут!
Человек, на которого он кричал, был литературным агентом — невысоким, опрятно одетым человеком средних лет. Вдобавок, он родился в Нью-Йорке — а подобных людей простым криком было просто не пронять.
— Я дам вам десять секунд на то, чтобы убраться из моего кабинета! Или охрану вызвать?
Его непреклонный взгляд и спокойная властность в голосе несколько остудили пыл Лабейна.
— Прошу прощения,— пробормотал он.— Я… Я не хотел кричать на вас. Обычно за мной подобного не водится, но я… я — в негодовании!
— Тильди, сколько секунд прошло? — спросил хозяин кабинета у своей секретарши.
— Я ведь попросил прощения!— запротестовал Лабейн, поднимая ладони кверху. — Видите ли, издатели не хотят и смотреть на рукопись, если она поступает не от агента, а тут еще и с агентом никак ие встретиться! Я чуть с ума не сошел… Не могли бы вы взглянуть на мою рукопись?
Агент опустил взгляд. Стона бумаги, лежавшая па полу у ног Лабейна, легко достигала в толщину восемнадцати дюймов. Текст был отпечатан через один интервал.
— Безнадежно,— сказал агент.— Этого никто не купит.
Рон похолодел.
— Но вы ведь даже не читали!
— И не требуется: пустая трата времени.— Наклонившись, агент взглянул на первую страницу.— Это ведь не роман?
— Нет,— Лабейн приосанился.— Это — мое послание.
— Все послания — пожалуйста, электронной почтой. Если ваше «послание» невозможно изложить более сжато, надеяться вам не на что. Эта штука— толщиной с национальный бюджет, и, могу поручиться, она не более интересна.
Лабейн был потрясен.
— Но здесь также изложен план… — начал он.
— Послание, план,— перебил его агент,— мухи, бифштексы… Если не сумеете вычленить главного, этого никто не купит.
Прикрыв глаза, Рональд сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Плечи его поникли. Он был ошарашен да к тому же ощущал жуткую усталость.
Агент поджал губы. Судя по всему, этот парень готов был расплакаться. Что ж, не он первый. Издательский бизнес— не для слабаков.
— Послушайте,— сказал агент,— определитесь, что важнее: послание или план. Их ведь вовсе не обязательно излагать в одной и той же книге, понимаете? Кстати о планах: богу удалось уложиться всего в десять заповедей, и у человечества с ними— до сих пор чертова уйма проблем. Поэтому— будьте проще. Да, и печатайте через два интервала, на одной стороне листа, иначе никто и смотреть не станет. Это — все, чем я могу вам помочь. Теперь убирайтесь из моего кабинета и не трудитесь возвращаться назад.
— Благодарю вас,— ответил Лабейн, нагибаясь, чтобы подобрать рукопись.— В самом деле, я вам очень благодарен.
Агент указал на дверь, и Рональд вышел. После его ухода агент оперся на стол секретарши.
— Нельзя быть таким мягким,— укоризненно сказала та.
Скрестив руки на груди, он улыбнулся.
— Ну, что поделать, не могу я разбивать мечты человека, стоящего вот тут, прямо передо мной. Наверное, это не мягкость, а трусость.
Через несколько секунд секретарша заметила:
— Вы ведь ждете, когда он уберется?
Агент закатил глаза.
— Думаешь, я поеду с ним в лифте? Еще, чего доброго, накинет мешок на голову и увезет куда-нибудь.
