Он закрыл лицо руками и заплакал навзрыд.
Майор Виктор Кравцов. Военный, потерявший всех своих родных, и то так не рыдал как сейчас.
— Алешка — произнес он, тихо сам себе и опустил пьяную, кружащуюся от перепоя голову на стол — Где же ты, Алешка? Я виноват перед тобой. Мой приказ погубил тебя, Алешка. И эта сука, Лескова. Эта тварь и блядь бункерная. Она погубила даже своего радиста Гарика Резвого. Сука, сука и блядь. Надо было всадить ей обойму моего ТТ в брюхо.
Произнес Кравцов и уснул, так лежа на своем столе, когда открылась дверь. И первой вошел охранник с макаровым в кобуре. И следом вошла радист и связист ракетного бункера Кудрявцева Тамара. Она принесла поесть арестованному в очередной раз уже за драку майору Кравцову.
Она осторожно поставила поближе к стене металлический разнос с хлебом и сваренном на огне в столовой бункера поварами из гражданских с мясных консервов похлебку. Чтобы Виктор сослепу и пьяным, спящим, не спихнул это на пол.
Она погладила его по коротко стриженной черноволосой голове майора драчуна и дебошира. Кудрявцевой майор нравился, но буйный его взрывной характе пугал радистку и связистку Кудрявцеву Тамару поближе сойтись с майором. К тому же майор не особо берег себя. Он лез часто под самый нос роботов Скайнет. И неизвестно, сколько бы протянул он, но пока смерть обходила майора. Но вот его мальчишки гибли вокруг него. А он как заговоренный уходил от плена и смерти. За что винил постоянно себя. И очередная потеря выбила майора Виктора Кравцова совсем из здравого состояния. Он был реально теперь неуправляем и даже опасен. И полковник Остапенко приказал держать его теперь здесь взаперти. Как сумасшедшего, помешавшегося на мщение Скайнет и всем кругом.
Закрылась снова железная дверь арестанта и его бетонного бункерного бокса. Кравцов спал. Он отключился. Отключился с перепоя. Он воткнулся лицом в рукав военной офицерской зеленки и сопел во сне, что-то мыча себе под нос. Во сне ему приснился его Алешка. Он видел его живым и здоровым. И Алешка ему говорил, что он у Скайнет в плену. Что он скоро вернется и что закончится война и наступит мир.
Он, Виктор видел его в ореоле какого-то яркого света. В разрядах каких-то электрических молний вылетающих из этого яркого света и охватывающих яркое шарообразное это световое гудящее на разных звуковых интонациях свечение. Он видел его среди вращающихся и крутящихся каких-то больших колец, какого-то механизма. И он там был не один. Там был еще кто-то, за его спиной. Он увидел какую-то молодую красивую черноглазую женщину. С красивыми такими же длинными, словно живыми вьющимися, словно черные змеи по ее голым плечам волосами. И та женщина прижимала его Егорова Алексея к себе как родная его мать, и он его Алешка исчезал в том ярком, искрящемся длинными лучами свете, среди тех вращающихся колец некого незнакомого Кравцову устройста.
— ТERRA-MEGA — он услышал в своей голове. Будто кто-то шепнул ему на ухо, стоя рядом.
Он слышит гулкий шум, который нарастает до свиста и оглушает и все словно взрывается. Взрывается все пространство и превращается в яркую посередине точку света. И та точка растворяется бесследно в пространстве.
И исчезает яркий свет, и только вращаются те в бешеном ритме и скорости кольца одно в одном. И там не было уже никого. Совершенно никого. Только внутренние в больших кольцах, кольца вращаясь, падают одно внутри другого на какую-то высокую стоящую, словно в металлическом котловане как высокий подиум круглую с выступающими ровными краями платформу. С идущими к ней с края котлована для перехода, с трех сторон на платформу мостами.
— Алешка! — кричит Виктор Кравцов — Вернись, Алешка! Не уходи! Алешка!
9 мая 2032 года.
Восточная Сибирь.
Манское нагорье.
В пятидесяти километрах от базы Скайнет.
13:21 дня.
Егоров Дмитрий открыл в доме погреб. Он пользовался им всю зиму как многие в деревне. Этот погреб спасал семью Егорова Дмитрия всю лютую ядерную зиму. Там хранились в замороженном виде продукты. Все что можно было спрятать туда на время холодов. Погреб был в доме естественным ледником. И семья Егорова Дмитрия пользовалась тем, что там хранилось.
Там была картошка и прочие продукты. То, что кормило Дмитрия, и его Антонину и двух сыновей Ивана и Алексея. То, что было там из своих припасов свое, при всей экономии за первые же года, там почти ничего не осталось. И если бы не военные, которые привозили продукты в две выжившие лесные деревни. Чудом уцелевшие от голода и холода в этом лесу в верховьях Маны… То… Они были бы последним живым, что еще осталось здесь из всего живого в пятидесяти километрах от бывшего города Красноярска, где теперь стояла крепость Скайнет.
