- Скажи патану, пусть отправляется на мужскую половину, переоденется, помоется и поест, - сказал Йев, а как только я повернулся к слуге, добавил на пушту: - Еще передай ему, что если он собирается по пути пялить глаза на женщин, мои белуджи отрежут ему погремушку и бросят его братьям - диким котам.
Сафараз удалился, сопя от удовольствия, поскольку это предупреждение стало скорее данью уважения его мужским достоинствам и было ближе грубому сердцу патана, чем цветастые формулы гостеприимства, произнесенные менее проницательным человеком.
Йев взял меня за локоть и провел через арку в другой дворик, ещё более захламленный, чем первый, потом по каменной лестнице в большую мастерскую, в которой ремесленники шили вручную лучшие седла для игры в поло, какие только можно было найти на субконтиненте, где зародилась эта игра. За ней шла ковровая мастерская, изделия которой можно было встретить на Пятой авеню и Бонд-стрит чаще, чем оригиналы из Персии, служившие здесь образцами. Потом мы миновали склад, заваленный восточным антиквариатом, цена которого на любом рынке мира могла составить гигантскую сумму; здесь же была сложена самая удивительная рухлядь - от кресла цирюльника на грубо обтесанной подставке или лат монгольского воина до кипы изъеденных молью солдатских рубах времен Киплинга. Не стоило даже гадать по поводу разнообразия товаров - у него было все.
Я приблизительно представлял общую схему расположения строений, хотя до точного знания географии его владений мне было далеко. Этого не знал никто, кроме Йева и его сына Соломона. Они занимали всю северную часть базара Анакали и, скорее всего, не меньше двух соседних городских кварталов. Их окружало множество магазинов, харчевен, сикхских храмов, мечетей, караван-сараев и борделей, примыкавших к массивной каменной стене футов тридцати в высоту, которая окружала империю Шалома. Ее строительство начал ещё прадед, впоследствии её расширяли и укрепляли его наследники, сделав самой несокрушимой твердыней, какой только может стать любое укрепление, если не иметь в виду тактику современных военных действий. Кроме входа, которым я воспользовался, с внешним миром его владения соединяли ещё трое ворот, известные только узкому кругу людей. Я входил в число этих счастливцев, но пользовался такой возможностью только в случае крайней необходимости.
После пятнадцати минут энергичной ходьбы мы неожиданно оказались в самом центре лабиринта. Только что над нами был сводчатый потолок склада верблюжьих седел, и вот уже мы оказались во дворе, в центре которого в кольце карликовых пальм журчал фонтан, от которого веяло прохладой. Тишину нарушал только плеск воды да щебетание экзотических птиц в большом вольере.
Стояла полная луна, и натянутая над головой крупноячеистая камуфляжная сеть отбрасывала причудливые тени. Она не мешала доступу воздуха и света, но не позволяла ничего разглядеть даже с низколетящего самолета. Мы оказались в самом центре владений. Прямо перед нами был дом Йева, справа от него перед небольшой семейной синагогой - жилище Соломона, фасадом выходившее на дом для гостей и квартиры для слуг.
Хозяин провел меня в апартаменты на верхнем этаже - спальня, гостиная и ванная, как могли бы сказать в Англии, но здесь эти привычные термины не годились. Все стены, пол и даже потолок были одеты в мрамор, для каждой комнаты разный: в первой - розовый из Сивалика, затем небесно-голубой из Удайпура, а ванная сияла изумрудными оттенками молодой листвы. Особая полировка мягко, без слепящих бликов отражала свет, проникавший с улицы через широкие балконы.
- Твой друг расположился по соседству, - заметил Йев, но сначала прими ванну, переоденься, поешь и тогда сможешь разговаривать с ним на равных, Идвал Риз.
Это был первый комментарий по поводу моего вида. Даже если бы я появился перед ним в шотландском килте и цилиндре, Шалом никогда бы не позволил себе прямое замечание по этому поводу.
Я кивнул и сел прямо на пол, чтобы не запачкать королевских размеров кровать или обтянутые дамасским шелком стулья.
- Ты прав, - поддакнул я. - Ты всегда прав, Йев, но, возможно, на этот раз я не послушаюсь твоего совета. Все дело в том, что я уже получил с него задаток.
- Верни обратно, - возразил Шалом. - Ты прекрасно знаешь, что я всегда возьму твою расписку под пять процентов годовых.
- Конечно, - согласился я, - но ещё я знаю, что ты её потом порвешь. Мы ведь ещё не дошли до этого, верно? Я никогда не беру в долг у друзей, а только рассчитываю на их гостеприимство.
- Ты просто устал, иначе я бы не слышал этих глупостей. "Друзья" и "расчеты" в одной фразе не имеют никакого смысла, Идвал Риз. Если я ссужу Соломону денег, разве он станет моим должником?
- Нет, это будет просто чудо. Вытащить у старика кругленькую сумму? Бог мой, ведь это все равно, что ощипать курицу, несущую золотые яйца!
Позади нас появился сияющий Соломон и протянул мне руку.
- Как поживаешь, дружище?
