— Я сыт по горло твоими командами, — огрызнулся он. — Ты что, принял эту колымагу за ковер-самолет? Я могу посадить её только там, где есть размеченная посадочная площадка.
— Ладно, — рявкнул Уэйнрайт через мое плечо. — Убери свою задницу с кресла, я поведу машину сам.
Грант обернулся, смерил его оценивающим взглядом, с издевкой ухмыльнулся и стал отстегивать ремни.
— Все к вашим услугам, — буркнул он, но, заметив решительность моего спутника, сменил пластинку. — Нет уж, если вам все едино, я не желаю рисковать, — он потянул рычаг, машина накренилась и вошла в поворот. Может, ты и классный пилот, но проверять будем в более спокойной обстановке. В десяти милях к северо-западу? Какой там рельеф, знаешь?
— Конечно. Красивый и плоский, — отозвался я.
— Как бы не так, — заметил он. — Взгляни на карту. Милях в пяти прямо по курсу чертовски высокая гора.
— Обогни её, — приказал я. — Доставишь нас в целости и сохранности получишь шанс, будешь умничать — мозги вышибу, а мой приятель поведет машину сам.
— Сомневаюсь… но в моем положении спорить бесполезно, — буркнул он, всматриваясь в лобовое стекло. — Помнишь, что я говорил про гору?
Еще бы! Высоко над нами вздымался заснеженный гребень, резко очерченный на фоне черного неба. Уэйнрайт перегнулся через пилота и бросил взгляд на компас.
— Курс три-один-пять, — сказал он. — Перейди на обратный один-три-пять.
Грант кивнул и стал огибать вершину. Уэйнрайт до боли в глазах вглядывался в ночную тьму, и я сообразил, что он пытается разглядеть сигнальные огни, но ничего не видит.
— Ладно, возвращаемся на прежний курс, — скомандовал он, но тут мы вошли в облако. Густая, вязкая масса, как вата, закрыла видимость, а вертолет стало бросать вверх-вниз в бешенных завихрениях воздушного потока.
— Сумасшедший придурок! — завопил Грант. — Говорил я тебе…
Я ткнул его стволом пистолета.
— Делай, что говорят, или пошел вон!
Он снова вошел в поворот, и я почти услышал, как стучат его зубы. Мы вышли из облака, и впереди вновь замаячила вершина.
— До столкновения не больше минуты. Нужно уходить в сторону! — завопил Грант.
Я вопросительно посмотрел на Уэйнрайта. Тот включил свет над навигационной картой перед пилотом и скомандовал:
— Двадцать градусов влево!
Грант облегченно вздохнул. Гребень по курсу сменился седловиной, которая все ещё возвышалась над нами.
Уэйнрайт потянул меня за рукав и отвел назад.
— Сейчас мы над перевалом, — прошептал он. — Похоже, все завалено снегом. Если посадить вертолет здесь, это смягчит посадку.
— Тебе виднее, но лучше взять управление на себя. Пилот явно потерял голову, — посоветовал я.
— Не глупи. Мне ни разу не приходилось управлять такой штуковиной.
Я оторопело уставился на него, тяжело вздохнул, сглотнул слюну и постарался взять себя в руки.
— Сажай машину, — приказал я, возвращаясь к пилоту.
— Идиоты проклятые! — огрызнулся он. — Кругом лежит снег!
— Конечно, — парировал я, — он смягчит посадку.
— Под ним могут оказаться скалы, ямы, трещины, — Грант вцепился мне в руку. — Слушай, кто бы ты ни был, отмени приказ. У меня пока хватит горючего добраться до Лахора.
Пока я боролся с искушением последовать его совету, раздался голос Уэйнрайта.
— Сажай вертушку, грязный ублюдок, или мне придется сделать это самому, — рявкнул он и наградил пилота увесистой оплеухой.
До сих пор мне не по себе от этой картины. Ветер свистел над перевалом, и вертолет крутился в воздухе, как пьяная стрекоза. Машина пошла вниз, у Гранта на лбу выступил холодный пот. Ниже, ещё ниже, пока мы не оказались над кучей снега, который тут же взлетел в воздух. Машину тряхнуло, но не успел я облегченно вздохнуть, как она снова взмыла вверх, выровнялась, опять плюхнулась вниз, завалилась на бок и замерла.
Грант обмяк в кресле, издавая какие-то булькающие звуки, мы с Уэйнрайтом оказались на полу, а несчастный Сафараз, про которого я успел забыть, выглядывал из двери грузового отсека, нещадно понося все дьявольские изобретения двадцатого века.
Рация стала подавать признаки жизни, в наушниках послышался треск. Я поднес их к уху.
— Вызываю Ангела один. Как слышите? Прием. Повторяю, Ангел один. Как слышите? Прием.
Я выключил рацию и оттащил Уэйнрайта в сторону.
— Сколько отсюда по твоим расчетам до сигнальных огней?
— Пятнадцать минут полета, — отозвался он. — Выбросить пять на поворот, ну что-то между десятью и пятнадцатью милями к северо-западу от них.
— Они могли видеть нашу посадку?
— Ни в коем случае. Осторожно! — он нырнул мне за спину и бросился на Гранта, который уже схватил наушники и микрофон. На этот раз пилоту досталось по полной программе, после чего Уэйнрайт повернулся к рации и выдернул несколько разъемов.
— Не осложняй себе жизнь, Грант, — предупредил я.
— Я только поднял это барахло, чтобы не наступили, — фыркнул он.
По моему указанию Сафараз его обыскал и стал следить за каждым его движением, а я попытался открыть дверь кабины, но скоро понял, что она снаружи завалена снегом. Уэйнрайт отыскал лопату и топор, отжал на несколько дюймов дверь и постепенно нам удалось сделать подкоп, открыть её и прорыть лаз наружу.
