— Откуда ему здесь взяться, сахиб? Тропа ведет к деревне и там обрывается.
— Тогда что же? — раздраженно буркнул я.
— Солдаты, — подсказал он, и у меня екнуло сердце. Мы находились в шестидесяти милях от позиций, практически в нейтральной зоне, свободной от военных. Небольшие патрули с обеих сторон изредка навещали госпиталь, выполняя неписанное, но скрупулезно соблюдаемое соглашение о временном прекращении огня. Но в данном случае речь явно шла о чем-то более значительном.
После недолгих размышлений Сафараз определил расстояние между огнями в две сотни ярдов. Если предположить, что они размещены по углам лагеря в четыре сотни квадратных ярдов, этого вполне достаточно для целого батальона со всей техникой. Мы были отрезаны от госпиталя, а крюк по окрестным горам мог отнять несколько дней. К тому же эти ублюдки могли наведаться в деревню за провиантом, а значит поставить госпиталь на грань жизни и смерти. Я сидел, тупо уставившись на огни, и в бессильной ярости изрыгал проклятия.
— И все же… — неуверенно начал Сафараз.
— Что? — нетерпеливо перебил я.
— Послушай, сахиб. Не надо шума. Чистый горный воздух позволяет услышать даже шорох в спящем лагере, даже различить запах вьючных животных. Но пока мы видим только эти четыре огня…
Конечно, патану нельзя было отказать в правоте. Даже беглый анализ наводил на мысль, что ни один командир, знающий свое дело, не станет ночью отмечать границы своего расположения огнями.
— Сигнальные огни, — заявил я с решительностью, которую сам же не разделял.
— Возможно, сахиб, но для кого?
— Уберем с тропы пони и спустимся на разведку.
Ответ мы получили ещё на полпути к цели. Сафараз первым услышал далекий рокот вертолета и сжал мою руку.
— Я был прав, — удовлетворенно заметил он. — Солдаты. Десантники.
— Все же спустимся вниз, — настоял я. — Хочу увидеть, сколько их здесь и нет ли оборудованной посадочной площадки.
Сафараз, опасаясь встречи с патрулями, выдвинулся вперед, но до самых огней мы не обнаружили никаких признаков жизни. Вертолет снизился и теперь висел почти у нас над головой, но я его все ещё не видел — его сигнальные огни не горели. В центре площадки кто-то начал подавать сигналы электрическим фонариком. Тогда вертолет включил посадочные огни и в отраженном свете появился мерцающий круг вращающегося винта. Некоторое время вертолет ещё висел в воздухе, потом опустился на землю, мотор заглушили, но лопасти продолжали лениво описывать круги. Огней стало больше, они устремились к машине.
— Держите этих козлов подальше, пока винт окончательно не остановится! — раздался резкий выкрик на английском, сопровождаемый многоголосыми криками на урду. — Осторожно! Не трясите его, совиное отродье! Аккуратнее, сукины дети! — обычный восточный аккомпанемент для собравшихся выполнить какую-либо работу вместе.
Затем люди вышли на свет, и вместо солдат я увидел разношерстную компанию кули, с подчеркнутой осторожностью несущих тяжелую ношу. При ближайшем рассмотрении ею оказался человек на носилках.
Хлопнула дверь кабины, и на землю спрыгнул пилот. Он остановил рукой едва вращающуюся лопасть винта, а я кивнул Сафаразу, и мы подползли поближе.
Тут я заметил Клер. Она шла рядом с немцем, кутаясь в плед от ночного холода. Пилот направился к ним и поздоровался за руку, но из-за царившей суматохи голос различить было невозможно. Пилот сердито закричал и стал раздавать оплеухи. Клер взяла инициативу в свои руки, раздала пару пачек местных сигарет, и все сразу успокоились. Тогда она оставила только троих, которым наконец удалось погрузить носилки на борт, а остальные сгрудились неподалеку. Теперь мы могли слышать их разговор. После нескольких фраз по-немецки девушка повернулась к пилоту и перешла на английский.
— Теперь с ним все будет хорошо. Доктор Рейтлинген знает, что следует делать.
— Рад это слышать, — проворчал пилот. — Было чертовски трудно вас найти.
— А как насчет обратного пути? — поинтересовалась Клер.
— Сложно. Нам едва хватит топлива, — он полез в кабину и достал планшет с картой. — Я полагаю, вы мне можете помочь? — при свете электрического фонаря они склонились над картой.
— Вот эти огни в пяти милях отсюда — ваш госпиталь, правильно?
— Да, верно, — согласилась Клер.
— Хорошо. А вот здесь я отметил ещё одну группу огней — у подножия горы без названия. Что это может быть?
— Да… это, вероятно, Ситло, — сказала Клер после некоторого раздумья. — Большая деревня у входа в долину.
— Спасибо, — кивнул пилот и отметил что-то на карте. — На этой службе нужно видеть сквозь стены. Мне предстоит перевалить через кряж в начале долины и приземлиться на заброшенном полевом аэродроме, а на эти карты трудно положиться, — он положил на планшет транспортир и провел линию.
— Так… примерно девяносто миль, курс от вашего госпиталя два-восемь-пять. Выходит так, если можно положиться на этот чертов компас. Большое спасибо, — мужчина пошарил в кармане и достал конверт. — Меня просили передать вам это.
Мне было видно, как Клер достала пачку денег, тут же сунула их обратно и вернула конверт.
