Терновая цепь полностью

Корделия надеялась встретить Малкольма или хотя бы кого-нибудь из приятелей Анны, например фэйри Гиацинту. Но, увы, пришлось довольствоваться Келлингтоном. Музыкант сидел в одиночестве за столиком у сцены, без обуви, и его рубашка была заляпана вином. Когда девушки подошли, он никак не отреагировал. Волосы у него над ухом слиплись, но Корделия не могла определить, кровь это или нет.

– Келлингтон? – осторожно заговорила Корделия.

Оборотень медленно поднял голову; взгляд его золотистых глаз был таким же бессмысленным, как у остальных.

– Мы ищем Малкольма, – сказала Люси. – Малкольм Фейд здесь?

Келлингтон монотонным голосом ответил:

– Малкольм сидит в тюрьме.

Корделия и Люси в тревоге переглянулись.

– В тюрьме? – повторила Корделия.

– Когда он был еще мальчишкой, его схватили нефилимы. Он никогда не вырвется из их лап.

– Келлингтон… – начала Люси, но он продолжал бубнить, не слушая ее.

– Когда я был мальчишкой, еще до того, как меня укусили, родители водили меня гулять в парк, – сообщил он. – Потом они умерли от скарлатины. Я выжил, потому что стал волком. Я похоронил их на зеленой лужайке. Там было хорошо, как в парке, только реки не было. Когда-то я делал бумажные кораблики и пускал их плавать по реке. Я могу вам показать, как складывать кораблик.

– Нет, спасибо, не надо, – пролепетала Люси и увела Корделию прочь. – Ничего не выйдет, – зашептала она. – У них дела не лучше, чем у простых людей.

– Если не хуже, – согласилась Корделия, нервно озираясь. Келлингтон взял со стола небольшой нож, медленно разрезал кожу на тыльной стороне кисти и завороженно смотрел, как рана затягивается. – Наверное, надо уходить отсюда.

Люси прикусила губу.

– Остается еще шанс… может быть… может, Малкольм у себя в кабинете.

Даже если и так, подумала Корделия, едва ли маг в состоянии им помочь. Но она не могла отказать Люси, которая смотрела на нее с надеждой. Направляясь к выходу из зала, они прошли мимо столика вампиров; на их скатерти была разлита именно кровь, и при виде засохших бурых пятен к горлу Корделии подступила тошнота. Вампиры снова и снова подносили бокалы с давно свернувшейся кровью к губам и глотали воздух.

Кабинет Малкольма, судя по всему, никто не трогал, хотя атмосфера здесь была такая же, как и во всем Алькове: темно, сыро и неуютно. Корделия достала колдовской огонь и подняла его над головой, чтобы осветить помещение; она решила, что здесь его можно использовать без опасений. Она сомневалась, что Стражей интересует Адский Альков.

– Малкольма нет, – заметила Корделия. – Идем?

Но Люси была занята: при свете собственного колдовского огня она обшаривала письменный стол Малкольма, перелистывала бумаги. Остановилась на каких-то документах и принялась читать, и пока она читала, выражение ее лица менялось: любопытство сменилось озабоченностью, затем гневом.

– В чем дело? – прошептала Корделия.

– Некромантия, – воскликнула Люси, хлопнув по столешнице пачкой бумаг. – Настоящая некромантия. Малкольм пообещал мне, что не будет пытаться воскресить Аннабель. Он поклялся мне! – Она оставила бумаги чародея и взглянула на Корделию. – Извини, – сказала она. – Я знаю, что сейчас у нас имеются заботы поважнее. Я просто…

– Мне кажется, мы обе знаем по собственному опыту, что, когда теряешь любимого человека, – осторожно начала Корделия, – практически невозможно справиться с искушением сделать все, чтобы его вернуть.

– Я понимаю, – прошептала Люси. – И это пугает меня. Малкольм прекрасно знает, как это опасно, но дело не в том, что он знает и чего не знает. Дело в том, что он чувствует.

Она сделала глубокий вдох.

– Маргаритка, мне нужно тебе кое о чем рассказать. Я…

«О нет», – в ужасе подумала Корделия. Неужели Люси собирается признаться в преступлении? Неужели Малкольм обучал ее темной магии?

– У меня имеется одна проблема, – продолжала Люси.

Корделия очень медленно произнесла:

– Проблема… с некромантией?

– Нет! Честно, клянусь. Я не занималась некромантией. Скорее, эта проблема связана с… поцелуями.

– И ты хочешь поговорить об этом сейчас? – изумилась Корделия.

– Да, потому что… ну, скажем так, это можно назвать проблемой некромантии, связанной с поцелуями.

– Целоваться с Джессом – это не некромантия, – нахмурилась Корделия. – Сейчас он живой человек. Если ты, конечно, не целуешься с кем-то еще.

– Ничего подобного, – возмутилась Люси. – Но каждый раз, когда я целую Джесса или прикасаюсь к нему дольше, чем на мгновение… – Она сильно покраснела, и это было заметно даже в свете колдовского огня. – В общем, когда я касаюсь его кожи рукой без перчатки и все такое… я чувствую себя так, будто проваливаюсь во тьму. И… у меня бывают видения.

– Что ты видишь?

– Эмблему Велиала. Но видоизмененную, не такую, как в книгах. Еще вижу башни, ворота, как в Аликанте, но это так странно, как будто Идрис захватили демоны. – Ее голос дрогнул. – Я слышала заклинание на демоническом языке, чей-то голос говорил…