Терновая цепь полностью

– Только то, что мы не целуемся прямо сейчас, – ответил Томас. – Алистер, я люблю тебя… но ты знаешь, что…

Алистер поцеловал его. Койка была узкой, неудобной, и они неловко задевали друг друга коленями и локтями, но Томасу было все равно. Он желал только одного: чтобы Алистер был рядом, чтобы эти горячие, нежные губы касались его губ. Он услышал шепот:

– Я не знал этого… я надеялся, но я не был уверен…

– Kheli asheghetam, – тихо произнес Томас и услышал сдавленный вздох Алистера. – Я люблю тебя. Позволь мне любить тебя.

И когда Алистер поцеловал его снова, страстно, жадно, самозабвенно, Томас забыл обо всем, кроме этого поцелуя, кроме прикосновений. Он мог думать только о том, как Алистер осторожно, но уверенно расстегивает его рубашку, как гладит обнаженное тело, о взгляде, выражавшем жгучее желание, о его черных ресницах. Алистер слегка коснулся запястий Томаса, потом провел пальцами по рукам, плечам, приложил ладони к его груди. Затем руки заскользили вниз, и в конце концов Томас почувствовал, что сходит с ума, что нужно большее, ему мало робких прикосновений рук и губ.

Он спрятал лицо в волосах Алистера.

– О, пожалуйста, – бессвязно бормотал он. – Скорее, прямо сейчас…

Алистер негромко засмеялся. Он снял рубашку, лег сверху на Томаса, и их обнаженные тела соприкоснулись; Томасу показалось, что его тело вот-вот рванется вверх, как тугая пружина… И Алистер дрожал, когда Томас отвечал на его ласки, дрожал потому, что это происходило прямо сейчас, как и просил Томас, и это сейчас заключало в себе такую невыносимую, безграничную радость и наслаждение, что оба забыли обо всех опасностях, о горе и тьме, окружавших их. Совсем скоро им предстояло вспомнить об этом, но сейчас на всем белом свете существовали только они двое и это новое, неизведанное счастье.

Когда Корделия проснулась, тусклое солнце Эдома заглядывало в их укрытие. Она уснула, положив руку на эфес Кортаны; девушка медленно села, потерла глаза и посмотрела на Люси.

Девушка свернулась на одеяле; она еще спала, ее лицо было бледно. Ночью Корделия несколько раз просыпалась оттого, что Люси беспокойно шевелилась и ворочалась рядом с ней, иногда даже вскрикивала во сне.

Даже во сне Эдом давил на нее.

«Сегодня все будет кончено, – сказала себе Корделия. – Либо мы найдем Джеймса и Мэтью, и я убью Велиала, либо мы все погибнем».

Во сне Люси сжимала свой медальон. Под глазами у нее залегли тени. Корделия не сразу решилась разбудить Люси, но через несколько минут осторожно коснулась ее плеча. Тянуть не было смысла; промедление могло лишь ухудшить ситуацию.

Они поделили остатки провизии – несколько глотков воды и галеты – и Люси, как показалось Корделии, немного оживилась. Когда они покинули укрытие и направились по равнине в сторону Идумеи, болезненная бледность исчезла.

Наступил очередной жаркий день; горячий ветер швырял песок в лицо, пыль забивалась в рот, в глаза. По мере того как они приближались к столице Эдома, Корделия узнавала Аликанте. Могучая крепость, которая когда-то была Гардом, высилась над грудами камней. Кое-где виднелись остатки зданий. Все демонические башни, кроме одной, были повалены, и одинокий, сверкающий, как стекло, шпиль отражал свет алого солнца. Он был похож на раскаленную докрасна иглу, пронзающую небо.

Корделия размышляла, не нападут ли на них демоны в тот момент, когда они попытаются войти в город. Это казалось ей вероятным после встречи с Карбасом. Но город был совершенно пуст, и ей стало не по себе. Только ветер свистел вокруг них, когда они перебирались через остатки стены.

На другой стороне они увидели новые кучи камней, но время от времени попадались и нетронутые участки. Когда они приблизились к центру, Корделия разглядела то, что когда-то было площадью Резервуара; теперь вместо водоема зияла большая дыра, словно в этом месте давным-давно из-под земли вырвалось нечто. Они с Люси беспокойно переглянулись и пошли дальше, стараясь не приближаться к дыре.

Девушки шли мимо остатков древних каналов, которые сейчас были наполнены гниющим черным мхом. Корделия заметила впереди блеск металла. Куча камней преграждала им путь; перебравшись через препятствие, они с Люси очутились на бывшей площади Ангела.

Они оглядывались, испытывая ужас, смешанный с любопытством. Это место было таким знакомым и одновременно совсем чужим. Корделия вспомнила знаменитую площадь в Аликанте со статуей Ангела Разиэля в центре и Залом Соглашений. Здесь не было Зала, лишь массивное здание с колоннами, возведенное целиком из темного металла, – это его блеск видела Корделия. На стенах были выгравированы какие-то надписи на языке демонов.

Что касается статуи Ангела, она исчезла. На ее месте возвышалось мраморное изваяние Велиала. Его прекрасное нечеловеческое лицо искажала презрительная ухмылка; он был облачен в чешуйчатую броню, за спиной торчали крылья из черного оникса.