— Соул Крик. Мастер-некромант, Жнец Риссы, — коротко и без следа пафоса в голосе представился мрачного вида бледный высокий мужчина в строгом черном плаще с высоким воротником. Его одежда была расшита серебряным шитьём, а за поясом в ножнах покоился кривой ритуальный нож. Черные волосы были причесаны в аккуратный пробор, а тёмные глаза смотрели с колючим равнодушием, словно на жалких насекомых.
Оба мастера Продавшихся взяли подкрепление. Не меньше дюжины приверженцев Капельмейстера, тех самых бледных солдат в металлических решетках, кои закрывали им нижнюю часть лица. Форма у всех была одинакова: черные штаны, белые дублеты с серыми рукавами, глефа с медным устройством на «пятке». Эти солдаты уже сражались против костедробителей в той печально известной схватке.
— Ну, по тебе сразу заметно, что ты некромант, — сказал Малвер, осмотрев Соула.
— Дай угадаю. По черному плащу? — Мужчина холодно посмотрел на нарсилха. — Что за глупые стереотипы? Если в черном, то некромант? Это очень глупо.
— То есть, ты не некромант? — слегка запутался Глусеор.
— Я некромант. Но я не люблю, когда стереотипы о некромантах применяются ко мне.
— А почему, если ты не любишь стереотипы о некромантах, то сам ходишь в черном плаще? — поинтересовалась Гинси.
— Потому что черный — мой любимый цвет. Еще тупые вопросы будут? — Голос Соула заледенел так, что им можно было заморозить целую реку.
— Мы пришли сюда не шутки шутить! — повысил голос Горик, выбегая вперёд. — Мы пришли забрать тебя, моё совершенное творение! — Он указал пальцем на нахмурившегося Лиина. — Собирайся, пойдём!
— Нет. — Разбойник демонстративно воткнул меч в землю.
— То есть, как это «нет»? — всерьёз удивился Продавшийся.
— Что, не привык, когда тебе отказывают? — усмехнулся Малвер.
— Ах, вот как! Если ты не пойдёшь сейчас сам, будет по-другому! — Горик с недоброй ухмылкой полез за пазуху.
— И что мне будет? Драться начнёшь? Нападай, маг! Сам же создал меня, как убийцу магов! — Лиин саркастически рассмеялся.
Правда, в следующее мгновение ему стало не до смеха. Ибо рука Горика вытащила то, чего разбойник боялся больше всего на свете ещё с самого детства.
— Иначе я прочитаю тебе свои восхитительные стихи! Ты поймешь, что правда на моей стороне, и пойдешь со мной! — возопил Горик, поднимая синий томик к небу.
Соул Крик закатил глаза и тяжело вздохнул. По нему было видно, что он уже пожалел, отдав инициативу в переговорах Горику.
— Нет, нет, нет, нет, нет! — бормотал Лиин, пятясь назад. — Нет! Я не был готов к этому!
— Атаман, что с тобой? — удивился Глусеор. — Это всего лишь стихи.
— Боюсь, ты не осознаешь, что может произойти. — Руки Лиина тряслись, а его глаза были наполнены первобытным ужасом.
— Итак! Стих первый про прекрасную любовь демона коварного, да волшебницы гениальной от непревзойдённого Горика Лечана! — провозгласил Жнец и начал читать.
О, злокознённая гнойная масса!
Тех, говорит кто, не быть нам вдвоём!
Демон ты темный, а я волшебнесса!
Нам тяжело, но мы будем вдвоём!
Очень умён ты, всегда появляешься,
Там, где действительно нужен ты мне!
Очень умен ты, когда очень нравишься,
Мне ты и ты мне, и быть там во мне!
— А-А-АГР-Р-РХ!!! Прекрати это, идиот!!! — Даже невозмутимый Соул держался руками за голову. Тёмные глаза некроманта потемнели еще сильнее, словно он вот-вот упадёт в спасительный обморок.
Все приверженцы Капельмейстера побросали оружие и выли на одной ноте, кое-кто вовсе катался по земле, один даже бился головой об камень, погнув железную решетку. Лиин и его соратники выглядели не лучше. Разбойник вопил проклятия и пытался уползти сквозь дерево. Глусеор застыл с распахнутым ртом и поднятой рукой, после чего в такой позе упал, будто оказался полностью парализован. Гинси визжала, скача по веткам деревьев, и одновременно пыталась зажать уши.
Малвер оказался самым стойким к воздействию «прекрасных стихов» Лечана. Всё это время он сосредоточенно листал книгу с надписью «Неосинхронисткая теория позитивной философии реализма» на обложке. Но даже это не спасало до конца. На шее несчастного нарсилха вздулись жилы, а его глаза начали закатываться.
Тем временем, от воспевания любви боевой волшебницы и демона Горик перешел к прозе, своему величайшему и гениальнейшему творению о непревзойдённых интриганках, о любви всё тех же волшебницы и демона, но в другом амплуа. Правда, «непревзойдённые интриганки» почему-то плели интриги, в лучшем случае, на уровне восьмилетних детей, но автора это ничуть не волновало.
К концу повествования большая часть присутствующих была уже скорее мертва, чем жива. Малвер хватал ртом воздух, всё ещё читая философский труд. Лиин с безумным видом целовал камень, сжав его так, что по нему побежали трещины. Гинси угукала откуда-то с вершины сосны, непонятно как забравшаяся по столь неудобному для лазанья дереву. Глусеор лежал в той же позе с закатившимися глазами и только сейчас начал слабо шевелиться. Несчастные приверженцы вовсе не подавали признаков жизни.
