Ровно через два месяца после погребения короля Франциска I, теплым утром 25 июля 1547 года город Реймс проснулся преображенным: ожидался пышный обряд коронации нового властителя Франции. На еще пустынных улицах рассвет заливал золотистым сиянием дома, украшенные богатыми яркими коврами и нарядными тканями, венками из благоухающих разноцветных роз и хоругвями.
Ранние прохожие с удивлением и гордостью наблюдали сказочный город. Его обычный облик был скрыт за флагами, триумфальными арками, колоннами под малахит и яшму, беседками, увитыми гирляндами из живых цветов, и фонтанами, из которых било вино и вода…
В восемь часов все городские колокола возвестили о приближении Генриха II. Возглавляя группу сопровождающих его принцев крови, молодой государь ехал на богато убранном белом коне. У главных ворот его встретили губернатор Шампани и города Реймса герцог Неверский, местная знать и ликующие жители.
Ворота венчало большое «солнце» в виде сверкающего яблока.
Заинтригованный Генрих осадил свою лошадь; вслед за ним остановился и весь кортеж.
«Солнце» тут же раскололось, и из него появилось огромное сердце, спустившееся прямо к королю.
Не успели еще придворные и зрители порадоваться этому чуду, как из середины раскрывшегося сердца появилась очаровательная юная нимфа.
Нимфа приветствовала короля и преподнесла Генриху II ключи от города Реймса.
Потом, как по волшебству, юное божество вознеслось обратно к «солнцу», которое тут же распустилось цветком лилии, символизирующим королевскую власть, возрождение и чистоту, символом Девы Марии как второй Евы, которая открыла людям путь в рай.
Король продолжил свой путь, считая, что день начался удачно.
На одной из улиц Генрих наблюдал за сражением сатиров и дикарей – символов непокоренной природы.
Миновав Триумфальную арку, кортеж двинулся по улице, украшенной символическими фигурами тринадцати Добродетелей, чьи инициалы составляли имя Генриха де Валуа: Честь, Надежда, Благородство, Добродетельность, Справедливость, Прилежание, Беспристрастие, Правдивость, Любовь, Щедрость, Послушание, Ум и Мудрость.
Екатерина, стоявшая в окружении фрейлин рядом с Дианой, наблюдала за торжественным шествием короля с балкона дворца губернатора. По традиции французского двора дофинессу в скором времени ждала отдельная коронация. И жена, и любовница в эти торжественные минуты ликовали вместе с народом, приветствующим Генриха – нового идеала и примера для подражания.
На следующий день, 26 июля, Генрих появился в Реймском соборе, где согласно традиции французские короли венчались на царствование, в синем атласном камзоле, усеянном золотыми лилиями и украшенном вышивкой, где начальная буква его имени соединялась с полумесяцем.
Даже в святейший день помазания на царство Генрих напомнил всем о своей преданности Прекрасной Даме! Это напоминание придавало церемонии коронации поистине символический смысл: государь, обретший славу не только воинской доблестью, но и покровительством музам, уступил место монарху-рыцарю, жаждавшему ратных подвигов.
Своими символами любви и адюльтера Генрих поразил всех присутствующих в соборе, выходило, что в душе он короновался с именем любовницы, а не жены.
Послы, придворные и епископы переглядывались и качали головой, единодушно придя к выводу, что новый король пойдет по пути скандальных похождений еще дальше, чем его отец.
Диана де Пуатье присутствовала на коронации, впервые публично заняв самое почетное место вблизи алтаря, в то время как беременная королева была отправлена на более отдаленную трибуну.
Екатерина негодовала и думала о том, как ей избавиться от Дианы. Она обладала развитым воображением. Оно мучило ее, сводило с ума даже в эти торжественные часы триумфа Генриха. Но и охваченная яростью, Екатерина не теряла рассудка. Не трогай Диану… пока!.. Уничтожив ее, ты можешь потерять мужа.
Как и Екатерина, большинство прелатов были шокированы столь явной демонстрацией могущества новой фаворитки, однако никто из них не посмел говорить об этом не только вслух, но и шепотом.
Кардинал Карл Лотарингский, которому предстояло помазать нового короля на царство, стал одним из вернейших союзников вдовы великого сенешаля. Елейно улыбаясь, он напомнил всем о главном:
– Сыны мои, ваш единственный долг – молиться!
Хотя кардинал из рода Гизов не достиг еще и двадцати лет, у него был большой опыт повелевать людьми: архиепископом Реймса он был назначен в девять лет.
Во время совершения таинства, прежде чем взять в руки королевские регалии, Генрих молил Бога: «Если корона, которую я приму, ознаменует доброе правление и пойдет народам во благо, милостиво даруй мне ее надолго, в противном же случае, поскорее забери ее обратно».
На голову новоявленного короля возложили старинную корону императора, хранившуюся еще со времен Капетингов и представляющую собой замкнутый обруч. Генрих, по наущению Дианы, посчитал ее более уместной, нежели роскошную тиару в виде открытого кольца, сделанную в конце XV века, которой короновался Франциск I.