Король был подавлен смертью сына и в поисках спасения от тяжких дум кочевал из замка в замок: неделя – в Блуа, другая – в Шамборе, затем переезд из Амбуаза в Сент-Жермен, возвращение в Фонтенбло. Потом – все снова повторялось… Дофин вынужден был сопровождать отца, но герцогиня д’Этамп старалась оттеснить его от вершения государственных дел. Под мудрым руководством Дианы позиции дофина были усилены кланом Гизов, чье влияние и могущество стремительно возрастали.
Оба лагеря шпионили друг за другом, старались обмануть всех и вся и не упускали случая напасть исподтишка.
Друзья дофина начали делить добычу, которая, по их мнению, уже не могла от них ускользнуть.
Жестокое соперничество разгорелось между любимцем короля графом д’Энгеном, победителем в битве при Черизоле, и Франциском Лотарингским, графом д’Омалем, героем Булонского сражения, который благодаря знаменитому ранению обрел славу полубога.
Оба были молоды, вспыльчивы и тщеславны. Граф д’Энген присоединился к дофину во время подписания Крепийского договора, но стремительно растущее влияние Франциска Лотарингского, графа д’Омаля, настроило графа д’Энгена против дофина и вновь вернуло во враждебный лагерь герцогини д’Этамп. Столь видная фигура значительно снижала авторитет Генриха и Гизов, что помогало королю поддерживать равновесие между враждующими придворными партиями.
В феврале по прихоти беспокойного Франциска двор обосновался в замке Ла Рош-Гийон. Парк вокруг замка был завален снегом. Придворные, уютно разместившиеся у камина, ломали головы, как отвлечь короля от грустных мыслей. Молодежь жаждала веселья и, соскучившись по настоящей войне, решила выстроить форт, чтобы атаковать и защищать его с помощью снежков.
– Только потешные сражения могут развлечь всех нас, – выкрикнул Франциск Лотарингский, граф д’Омаль.
Король и фрейлины подошли к окнам: во дворе разворачивалось действие…
Генрих и Франциск де Гиз командовали нападающими, а граф д’Энген – защитниками.
Даже во время игры придворные разбились на две враждующие партии. Католики выбрали своим командиром наследника престола, которого поддерживал легендарный Меченый – Франциск де Гиз. Граф д’Энген возглавил реформистов, сторонников фаворитки короля. Именно Франциск де Гиз первым обрушил град снежков на графа д’Энгена.
«Католики сражаются с протестантами, – внезапно осенило внимательно наблюдающую за ходом сражения Екатерину. – Партия фаворитки против партии Дианы».
Франциск забыл о своей меланхолии и громко смеялся, когда кто-нибудь растягивался на снегу или спасался за сугробами.
– Какая великолепная забава, эти снежки, – восклицал король. – Как жаль, что мне уже не двадцать шесть, как им, а то я бы с удовольствием поучаствовал к этом сражении.
Внезапно в игре что-то произошло: вспыхнула ссора, начался обмен оскорблениями.
Вскоре противники стали бросать друг в друга не снежки, а камни. Пролилась кровь. Часть сражающихся проникла в замок. Из окон во двор полетели всевозможные предметы: подушки, табуретки, кубки, вазы, тарелки.
Катрин почувствовала надвигающуюся опасность, и предчувствие, как всегда, не обмануло ее: на голову графа д’Энгена, стоящего под окном, кто-то бросил тяжелый ящик. Граф, услышав предупреждающий крик герцогини д’Этамп, поднял голову, но отскочить в сторону не успел. Молодой человек упал с переломанной шеей на снег, который мгновенно обагрился его кровью.
Король в ужасе закрыл лицо руками.
– Кто совершил это убийство? – глухо простонал Франциск.
На этот вопрос ему никто не ответил. Злой рок снова обрушился на короля: сначала судьба отняла у него старшего сына, совсем недавно любимого младшего, теперь графа д’Энгена, которого Франциск полюбил, как родного.
Поиски виновного в этой смерти привели к другу Гизов итальянцу Корнелио Бентиволио. Дофин немедленно встал на защиту одного из своих сторонников.
– Он невиновен. Это была чистая случайность. Все произошло из-за обычной неловкости, – невозмутимо заявил Генрих.
«Ну почему шею сломали не ему?» – слушая объяснения престолонаследника, негодовала фаворитка. Она с ужасом все отчетливее сознавала, что именно Генриху, этому мрачному ублюдку, достанется все, ведь судьба так благоволит к нему.
Франциск не поверил услышанному, но категорически запретил продолжать какие бы то ни было преследования. Он не сомневался, что произошло убийство, в котором замешаны дофин и его ближайшие друзья.
Галантный король внезапно почувствовал, как страх сковывает его душу. Неужели к власти после него придут те, для кого преступления становятся главным средством достижения поставленной цели? Что станет с его изысканным и самым гуманным двором в Европе?