Я шел по Тверскому бульвару. С тополей летел белый пух, легкий ветерок закручивал его в белые воронки, относил к кромке тротуара. С веселым визгом носились дети, шахматисты на скамейках щелкали шахматными часами, распятое на ветвях деревьев, светило солнце. Обычная будничная московская жизнь, но она шла мимо меня. Не знаю почему, но какая-то смутная обида поселилась в моей душе, словно Москва обманула меня. И только потом я понял, откуда это состояние. Не было со мной моих друзей, и не с кем было поделиться радостью.
За годы армии, работы на заводе я истосковался по учебе и с жадностью накинулся на книги. Главный политический институт страны в основном объединял молодежь, неудержимо рвущуюся сделать карьеру, занять высшую ступеньку на служебной лестнице. Надо отдать должное: поставив цель, студенты упорно шли к ее осуществлению. МГИМО давал возможность официально жить за границей, и это был один из самых коротких путей наверх. Неудивительно, что здесь учились дети, внуки, близкие родственники представителей партийной элиты. Внук Громыко, внук Брежнева, сын Щелокова – белая кость. Учились также дети партийных верхов социалистических государств, союзных республик, секретарей обкомов и крайкомов, генералитета.
И конечно же на каждом курсе сразу же образовывалось ядро «золотой молодежи»; многие бежали к ним на поклон, перед ними заискивали, старались подружиться с отпрыском могучей фамилии, обреченным на успех при распределении. Впрочем, многие из этой «золотой молодежи» были вполне приличными, нормальными ребятами, со своими недостатками (а у кого их нет?), со своими плюсами и минусами. Бежали кланяться, угодить, оказать услугу. А чему удивляться? Раболепие в нашей стране культивировалось с самого рождения. Официально это называлось «предан делу партии и правительства и лично…». Лично – ценилось выше. И не каждого допускали к этому сладкому и сытному – Лично Самому.
На второй или третий день занятий я услышал разговор двух студентов:
– Я записался на семинары Петрова и Сидорова.
– Зачем?
– Ну как же, Петров – секретарь парторганизации, а Сидоров – председатель комиссии по распределению. Уже пару раз на семинаре выступил. Пусть запомнят меня. Примелькаться надо, понимаешь? В память запасть.
– А вот я с внуком Брежнева познакомился.
Первый завистливо присвистнул. Познакомиться с внуком Брежнева или Громыко – это означало выиграть миллион долларов, а может, и больше.
– Познакомишь? – В голосе и зависть, и мольба, и надежда – все вместе.
Да, было и такое. В главном политическом институте страны учились самые перспективные особи социализма. Такие будут исполнять приказы не задумываясь. Рвать на себе рубаху, стучать кулаком по трибуне, требуя смерти всех, неугодных Хозяину. Много раз я слышал о МГИМО как о блатном институте, но, воспитанный в провинциальном городе, к слухам этим относился недоверчиво. И вот – подтверждалось.
«Черт подери, и вот с такими мне придется пять лет жить бок о бок», – подумал я. И, еще не успев очароваться институтом, я начал в нем разочаровываться. Хотя чему было удивляться? Это была нормальная генерация социализма, и даже далеко не худшая. Разве в других институтах таких не было? Одни пили водку и садились в тюрьмы, другие делали карьеру, третьи плыли по течению. Нормальное поколение детей Павликов Морозовых и Нагульновых.
Надо отдать должное, знания в МГИМО давали крепкие. Я не лез с дружбой к детям высокопоставленных, не искал лазейки сделать быструю карьеру, шел в общем среднем потоке.
Лекции, семинары, консультации. Многие исторические события предстали передо мной в новом, неожиданном ракурсе. История тайной дипломатии, политический, экономический анализ стран, углубленное изучение культуры, быта, обычаев, религии. Лингафонные кабинеты, психология поведения, искусство общения, история политических движений и переворотов и многое, многое другое. Все это было для меня, провинциала, открытием. Я удивлялся тонкостям дипломатической игры, поражался хитросплетению интриг, вникал в скрытый для глаз механизм политических шагов. Для меня открывались тайные пружины, управляющие государством и миром.
Сырьевой потенциал страны, промышленный, научный, выгодное географическое расположение, наличие морских портов, железных дорог, автомобильных трасс – все становилось скрытым предметом политической и дипломатической войны, конечная цель которой – мировое господство.
Осознание этого пришло не сразу. По мере накопления знаний менялись и мои взгляды. Со временем я начал все больше и больше убеждаться, что политика – грязное дело. Вся история политики строится на тотальном обмане, хитрости, праве сильного. Хотя были и исключения.
