Терновый венок Босильки из Пасьяне полностью

Санжар отводит рукой ветви ивняка, стоя по пояс в воде. На другом берегу реки горят костры, слышатся сербские песни. Нет ему места на празднике Ивандан. Он мусульманин. Его дед, богатый купец, принял ислам в тридцать лет. Дабы турки-османы, давно захватившие сербскую землю, не чинили препятствий в торговле. Дед рассказывал, что поначалу в семье пытались тайно соблюдать православные обычаи, но на таких доносили недоброжелатели. И, наконец, их семья сдалась, они погрузились в ислам с головой. Бывших христиан сербы называют арнаутами.

Санжар вглядывается в девушек, их много, все нарядные. Вот несколько пошли вдоль по берегу. Когда отдалились от костров, разулись, сбросили юбки и жилетки, остались в рубашках чуть ниже коленей. Сумрачно, но Санжару видны стройные ноги, белые на фоне тёмной травы. Он жадно рассматривает взглядом ту, что милее всех. Как высоко поднимает грудь её рубашку. Как блестят тёмные волосы, распущенные по плечам. Как грациозно спускается она в воду, пока подруги спотыкаются и скользят по глине и камням. Девушки держат в руках цветочные венки — будут гадать на женихов. У кого венок утонет, той скоро замуж. У кого уплывёт далеко — в девках насидится.

Вдалеке молодой мужской голос поёт:

Я дарил девчонке бусы — не берёт.

Я дарил девчонке серьги — не берёт.

Почему она подарков не берёт?

Кто берёт подарки — волю продаёт.

Отражения звёзд пляшут на волнах. Девушки опустили венки в воду и выбежали на берег. Только избранница Санжара медлит.

— Что же ты, Босилька! Пускай венок! — Кричат с берега, но она замерла и подруги удаляются к кострам.

Санжар бесшумно погружается в воду и плывёт. Босилька вертит в руках венок, поправляя вплетённые стебли. Она словно сомневается — а нужно ли ей это? Внезапно Санжар поднимается из воды во весь рост перед девушкой. Хватает за руку, чтобы не бросилась прочь.

— Постой, не бойся.

Девушка не поднимает крик. Это обнадёживает.

— Ты далеко зашла в воду, сербская красавица!

— И ты далеко зашёл. Ступай домой, арнаут. — Её алые губы изгибаются в спокойной улыбке.

— Помнишь меня?

— Девичья память коротка. Пусти руку.

Но Санжар продолжает держать.

— Ты приглянулась мне. Пойдём в рощу, поговорим. — Его сердце бьётся всё чаще.

— Пусти! — Она слегка хмурится.

— Торопишься к своему дружку? — Санжара обжигает ревность.

— Нет у меня дружка.

— Тогда я стану им.

Он тянет её в воду. Внезапно девушка бьёт его венком по лицу. В кожу вонзаются тысячи игл. Санжар кричит, отпускает Босильку, закрывает руками лицо.

Откуда такая боль?

— Проклятая сербка!

Санжар бросается в воду и плывёт подальше от света костров. С каких пор местные девушки плетут венки из тёрна?

Босилька садится неподалёку от костра, ей тревожно. Она помнит первую встречу с Санжаром год назад. Тогда молодой арнаут явился к ним домой с угрозами.

А началось всё с прогулки по лесу, куда Босилька отправилась с братом Стояном. Они хотели нарвать земляники. Стояну, светловолосому сорванцу с вечно растрёпанными кудрями, недавно исполнилось двенадцать, Босильке пятнадцать. Она считала себя взрослой и неодобрительно смотрела на мальчика, который постоянно исчезал из виду. Стоян то бросался в кусты за мелькнувшим лисёнком, то лез на дерево, чтобы оглядеть окрестности, то мчался впереди, размахивая хворостинкой, как саблей. В лесу царили зной и тишина. Дурманил смешанный аромат цветов, трав, хвои. Наконец Стоян утомился и пошёл рядом с Босилькой.

— Сестра, когда я вырасту, уйду в гайдуки. Я бы и сейчас ушёл, но ведь прогонят обратно. Как только стану ростом выше тебя, довольно мне сидеть дома.

— Мама и отец не расстроятся. Гайдуки — герои, они нападают на османов и тех, кто им служит, но живут недолго. — Вздыхает Босилька.

— Эх, есть отцы, которые благословляют сыновей воевать со злодеями! А наш только молится. Женил Симеона и Петро, заставил пахать землю. — Морщится Стоян.

— Отец бережет нас.

— А может, боится остаться один под старость? Ведь тебя выдадут замуж в чужой дом. Если и сыновья уйдут в гайдуки, кто позаботится о нём и матери?

— Я не хочу замуж.

— Не притворяйся, Босилька. Все девочки думают о женихах. Ну ничего, когда уйду в горы, найду тебе мужа-гайдука. Разве мужчины те, кто не воюет, а пашет землю? Эх! Смотрю на нашего отца — такой сильный, а боится врагов.

Брат и сестра покинули тропу и стали пробираться вверх по травянистому склону среди ёлок, низко опустивших лапы.

— Стоян, сказано в Библии: не суди. Если бы ты знал, откуда страх в сердце у отца… Он просто не хочет делиться болью. Но однажды я услышала от отца одну историю…

— Что за история? Не скрывай!

— Мне почудился голос. — Босилька остановилась и прислушалась.

— Точно. Оттуда! — Стоян указал на заросли.

— Вдруг это осман? — Нахмурилась Босилька. — Но он не будет прятаться.

— Я посмотрю! У меня есть нож! — Стоян нырнул в кусты, Босильке пришлось следовать за ним.

— Подожди, осторожней.