- И не говори, - издевательски подколола его я, хотя, в чем-то уже стала моего чудилу понимать и соглашаться. Действительно, превращаясь в вампиров, мы многое из старой, людской, жизни (из-за ненадобности) выбрасываем. А ведь зря... зря стараемся забыть, кем были раньше. Прошлые слабости отчаянно меняем на другие, и уже кажется, что совсем стали иными и, в какой-то степени, лучше, нежели были раньше, лучше тех, кто остался прежним, не изменившимся. Лучше их - смертных. Мы избавились от приземленной "нелепости" (снабжать желудок животными и растительными останками), хотя вместе с тем обрели новую, более грубую... "несуразицу": питаемся чужой... кровью. Как можно говорить о равности Древних и людей, если мы не просто, изменившись, добавляем ко всему существующему новизну, а отчаянно, словно хлам, выбрасываем прошлое, полностью облачаясь в только что обретенное. Полукровки, в этом смысле, куда цивилизованнее нас, вампиров. Куда умнее и смиреннее. Менее... тщеславны, нежели мы.
***
- Ложку, миссис Крег? - и протянул мне столовый прибор.
- Да ладно, - играю ироническое удивление, - пожертвуешь вкусняшкой? За что такая благодать?!
- Вы сейчас дошутитесь, мадам.
Пристыжено рассмеялась.
- И что будет?
- Я так и быть, скормлю вам все и посмотрю, как лопните.
- Жуть какая. Совсем меня не жаль?
- Нет. Я вас потом склею. А после еще накормлю...
- Ужас, ужас! И кому я доверилась?
- Тирану, моя дорогая! Тирану, - и, подмигнув, лукаво ухмыльнулся.
...
Получилось, и, вправду, очень даже вкусно. Да, действительно, вкусно. Я и не думала, что будучи тем, кем давно стала, я смогу порадоваться такой элементарной вещи... как обычная человеческая еда. Хотя нет... она не обычная. Она сварена уникальным поваром - моим, горячо любимым, мужем. Моим Шоном...
Набить полным рот рыбой, бульоном и хлебом - и приняться вновь жевать, сквозь улыбку...
***
- Твой Матуа как-то раз обмолвился, будто ты никогда не спишь. Это - правда? - лениво проговорил Шон и зевнул на весь рот. Поудобнее умостился на своем спальном мешке.
Смущенно улыбнулась, перевернулась на бок, украдкой взгляд в глаза.
Смолчала.
- Просто, - вдруг продолжил мой Чертенок, видимо, смирившись с участью, - это я слышал только от твоего друга, а вот ни в одной книге, в которой я читал про тебя, об этом ничего не значится.
Обомлела я в удивлении. Лицо невольно перекосилось. Развернулась к нему целиком и с неким ужасом уставила на него свой взгляд.
- Ты читал обо мне книги? Погоди, - осеклась, осознавая нечто большее, - про меня есть книги?
- Ой, не прибедняйся, - ехидно скривился на мгновение Крег, а затем широко заулыбался.
- Нет, честно. Просто, ни разу не натыкалась на них. Надобно бы найти да почитать.
- Почитай, почитай, - иронически повел мой муж, заливаясь смехом. - Может, чего нового о себе узнаешь. Так правда, или нет?
(немного помедлила, а затем, все же, решилась на откровение)
- Да. Правда. Хотя, особо, про это не распространяюсь.
- Тайна?
(невольно закатила глаза под лоб и скривилась, молча рассуждая)
-... что-то вроде этого. Не люблю, чтобы мне в душу лезли.
- Даже я?
(ухмыляюсь, пряча на мгновение взгляд)
- Ты - это другое. Ты же - мой муж. Мой Шон, - смущенно скривилась, чувствую как рдею.
- И чем ты занимаешься, пока другие спят?
- Чем? - обмерла, задумавшись, - да ничем, особенным.
- Нет, ну, на самом деле, чем?
- Овец считаю, - ехидно улыбнулась.
Ответил тем же:
- Ха-ха. И как? Сколько уже набралось?
- У-у-у... много, но я часто сбиваюсь, а потому приходиться начинать все заново.
- Ужас. Какой кошмар, - немного помолчал, а после продолжил, - а почему так?
- Что?
- Не спишь.
Застыла я в неловкости, глубокий, нервический вздох.
Повела пустой взгляд около, размышляя, подбирая слова.
- По той же причине, по которой и редко дышу. Пережитки сепультуры.
Опустил взгляд, спрятал его, усовещено. Тяжело сглотнул комок воспоминаний.
- Так это - правда. Целый век?
Перевернулась я на спину. В взгляд в небо.
Несмело, неуверенно закивала головой.
- И еще многое... противное, больное и жуткое из слухов и легенд - правда. Да что мы всё обо мне? - встрепенулась я, - лучше расскажи, как случилось то, что так бессовестно ты свой талант пустил по скользкому пути?
Тяжелый, болезненный вздох. Немного помолчал, но а затем осмелился:
