- Это же какой? - злобно рычу я.
- Три недели, как р-родился... племяшка!
- Еще нет трех недель, - кажется, я сейчас убью их обоих.
- Ой, ну ничего. Значит, сегодня - р-репети-ссс-сия.
Раздраженно закатила я глаза под лоб, тяжелый вздох и потереть уголки глаз пальцами, снимая напряжение.
- Ладно, черт с вами. Шон, ты едешь со мной?
- Куда? - нахмурился Крег.
- За лекарствами, - вновь рычу я сквозь стиснутые зубы.
- А сама?
- Там темно! И страшно!
- Пс-с-с, - прыснул от смеха Шон, отчего тут же ему завторил Смит.
Но еще миг, и Мэт замер:
- А чего ржем?
- А чего? - переспросил Шон. - А того, что она один взглядом кишки любому выпустит. А ей во двор выйти страшно.
- Какой ДВОР?! - не выдерживаю, ору я.
- Ты чего?, - вдруг вмешивается верзила, - Мудак, что ли? Жена сказала - надо идти, ей страшно, значит надо идти!
- Куда идти? - переспросил вполне серьезно мой юный "алкоголик".
- Э-э-э, - сквозь ухмылку, закачал пальцем Смит. - ТЫ меня не путай! Это ты - знаешь куда, а не я.
- Я знаю? Да. Я знаю, - перевел взгляд на меня. - Я знаю. А что я знаю?
- Да иди ты! - окончательно сдаюсь, разворот - и пошагала на выход. Скрипнула дверь - выбралась на улицу.
Поражение. Очередное поражение.
Но вдруг еще миг - и выскочил за мной мой муженек.
Выскочил... то еще сказала. Шатаясь, лапая стены, вывалился наружу Крег.
- Ты куда?
- В аптеку.
- Дак она за три девять земель отсюда!
- Вот и я о чем же.
- Ты одна не поедешь! - злобно рычит.
- Да ты что?! А только что была другая песня!
- Когда?
- Только что!
- И что я говорил?
- Что бы я сама ехала.
- НЕ ВРИ! - замер, нахмурившись; попытка держать равновесие. - Я бы такого никогда тебе не сказал!
- И потом... с кем я поеду? С тобой, что едва ноги волочит?
- А что? Я... я им, им всем - уф! - махнул ногой, изображая удар, но вовремя удержался за балку и не шлепнулся, - ... и они - ах! Я тебя никогда, слышишь, НИКОГДА (!) никуда не отп-п-пущу! Тем более... одну... ночью! ТЫ ЖЕ МЕНЯ ЗНАЕШЬ!
Сдаюсь. От его кривляний начинаю невольно улыбаться.
- Знаю, знаю, - конечно, знаю; (если бы не пьянка, не полный твой угар и от всего этого - "рыбья память", вообще бы подобного разговора не случилось: на Искью скрепя сердцем отправляешь, дак это под присмотром Матуа; а тут, вообще, говорить не о чем: на край света пеша отправишься за мной, лишь бы я всегда была в безопасности). - Ладно, садись. Проветришься хоть.
... завожу мотор. Неспешно тронулись.
Прошло, наверно, полчаса, прежде чем уснувший Шон дрогнул.
Нехотя открыл глаза. Уставился сначала на дорогу, потом на меня.
- А куда мы едем?
- В аптеку.
- Зачем?
- За лекарством.
- Ты заболела?
- Нет. Для малого.
- Какого? Я болею?
- Нет. Для того самого племяшки, чье рождение вы до сих пор периодами отмечаете.
- А, так бы и сказала.
- Я так и говорю.
- Это хорошо...
Замер, вдруг, задумавшись. Смачно причмокнул, а потом взгляд на меня:
- А чего среди ночи?
Чувствую, что не выдерживаю: точно рассмеюсь. Надо же, пьяный, пьяный, а просек.
- Так надо. Не терпит отлагательств.
- А что с ним?
- Ничего серьезного, но тем не менее.
Еще миг, вновь о чем-то серьезном задумался. А потом дрогнул, опять перевел взор на меня:
- Вампиры же не болеют?
- Это - не болезнь, а сложности переходного периода.
И вновь тишина, переваривая мои слова. Затем несмело:
- Я посплю?
- Поспи.
- Но если что - кричи. Буди. Всех порву! Всех! Никому тебя не отдам, - замахал руками перед собой.
Невольно рассмеялась я. Благодарная улыбка на него:
- Непременно, мой мальчик. Непременно.
Под тихий шум мотора, под нежный, сладкий храп мужа, теперь, прежде чем миссия закончится, нужно было придумать, как привести не только в чувства своего Белобрысика, но и сделать так, чтобы тот, когда обо всем догадается, - уже не сбежал...
***
Опустить предусмотрительно в обоих боковых окнах стекла, и тут же приняться будить Шона, привести в чувства.
Едва распахнулись его глаза, как я уже зажала педаль газа - и на бешенной скорости, прямиком с моста, влетаем в ледяную воду...
***
Внимательно, не без испуга, слежу за Крегом. Но тот буквально сразу (от сильного удара об воду, которая немедля хлынула на него, через окно внутрь салона, словно с пробитой плотины; от невыносимого, сводящего суставы, холода и резкого прилива адреналина в кровь) пришел в себя, резво зашевелился, задергался на месте.
Отстегнул ремень, взгляд на меня, и, завидев, что я уже выбираюсь наружу, последовал примеру.
Еще миг - и оба вынырнули из воды.
- Ты как? - взволнованно крикнул Шон.
Сражаюсь с течением, выплевываю непослушную воду.
Вдох - и громко в ответ:
- Нормально. К берегу?
- Да, плыви первая. Я подстрахую. Чертово течение...
Отчаянные гребки, ныряния, сражение с мощной, бурлящей водной стихией - и наконец-то выбрались на твердыню. Спешно подаю ему руку - цепляется. Шаги наверх.
Рухнули на землю, расселись, упираясь в локти - попытка отдышаться.
Тягучие мгновения предвкушения - и уставил на меня взгляд:
- Что это было?
Нарисовать на лице целый букет печальных эмоций и вполне "искренне" соврать:
- Сильно скользкая дорога оказалась. Не справилась с поворотом. Занесло. Ну, ... а остальное ты и сам уже видел.
