Но мы шли вперед, не подавая виду. Шли, полностью погружаясь в наркотический дурман, вопреки своему естеству и желаниям.
Присесть у барной стойки, полуоборот, взглядом упиться в свою девочку и жадно следить за каждым ее движением.
Еще миг - и замерла около меня рядом.
- Вижу, ты под впечатлением, - нарочно громко, дабы перекричать грохот музыки. Резкий разворот к бармену, - две «Кровавых Мэри».
Новый прилив жути тут же ударил мне в спину, отчего я невольно содрогнулась. Попытка совладать с собой. Два бокала… с красной жидкостью в момент встали перед нами. Перевела взгляд я на девчушку: больше не в силах скрывать свой страх и ужас, она болезненно скривилась. Силюсь притворством сгладить происходящее: рассмеялась, ласково похлопала ладонью по ее колену.
- Девочка моя, расслабься. Это – всего лишь томатный сок. Я же понимаю, через что ты сейчас проходишь. Давай сядем за столик, дабы музыка нам не мешала. Думаю, стоит кое о чем поговорить.
Схватив свой бокал «Мери», я тут же пустилась в ход, задавая направление последующего развития событий.
***
- Прости, крестная, но я думаю, все здесь... слегка сбрендили. Вот и все.
Загадочно улыбнулась я: как бы я хотела, моя дорогая, что бы ты была права. Однако, даже если всю магию сего мира собрать воедино, обратно ничего не перепишешь и не изменишь. Вампиры и полукровки существуют, как бы нам это не хотелось. Как бы мы не противились.
Игриво вздернула я бровкой и вкрадчиво прошептала:
- А разве не этого ты хотела? Чего-то невероятного. Стоящего. Независимого. СВОБОДНОГО, - решаюсь на иронию.
- Все это… здесь не причем. Они – пьют кровь… и думают, думают, - взволнованно затараторила моя малышка, боясь даже произнести страшные вещи вслух.
Ей нужны доказательства? Прошу.
Сосредоточенный взгляд на ее бокал с "Мэри" - и тотчас спирт в оном вспыхнул ярким пламенем, напугав мою Жо до чертиков, не дав договорить. Еще немного выждать - и отпустить огонь восвояси: покорно угас.
Тяжело сглотнула девчушка. Удивленный, немой взгляд на меня, боясь даже моргнуть.
Ухмыляюсь, дерзко, лживо ухмыляюсь в ответ, а самой лишь хочется - лить слезы. Отчаянно лить слезы, коря за это безумство. Моя милая Жозефина, моя маленькая Матуа, прости меня за все... Еще один миг – и ее бокал от напора холодного взгляда сдвинулся с места, уверенно приблизившись к моему. Еще секунда – и в дребезги разлетелся подсвечник на столе.
Усовещено поджала я губы. Но лишь на короткий момент дать проступить на лицо истинным эмоциям - и вновь приняться играть бездушную роль.
- Таких штучек я могу показать тебе уйму. Хотя, это не совсем доказывает, что я – ВАМПИР, но то, что… не человек, уж точно. Не находишь?
- Т-ты – в-в-вампир? - пулей вырвалось из нее, а лицо излишне вытянулось. Настом страх, скатившийся по ее спине, обдав и мою душу. Поежились.
- Да, моя девочка. Я вот уже скоро как пятьсот лет, как Вампир.
- А? – только и вырвалось из нее, нелепо приоткрылся рот. Глаза неестественно округлились.
- Правда, из них, - пытаюсь сдержать ее нарастающую истерику своим отвлеченным рассказом; глубокий вдох, и повела, - пробыла сто лет под землей. Заживо закопанная. Братец постарался. Видишь ли, обратил меня мой муж… в вампира. Вернулся из долгого военного похода… мертвым, и меня забрал в свою вечность. Забрал. А мой старший братец все это пронюхал. Обвел вокруг пальца, втерся в доверие… И Ферни, будучи доброй души человек, существом, уступил. Обратил и его. Эх, знали бы мы тогда, какая цена за то доверие и дружбу! Меня в плен земле, на далеком, заброшенном острове Искья, а мужа – на куски и в пламя.
- Соболезную, - едва слышно буркнула моя малышка, отчего я тут же залилась краской от смущения. Неужто наступил тот день, когда я могу ей все о себе рассказать? Ничего не тая... и не додумывая?
- А кто еще из наших… тогда? - наконец-то решается вступить в бой моя Бестия.
Миг - и выстрел:
- Все.
(побледнела девчушка; но не сдается)
- Мама?
- Сразу после твоего рождения… обратили.
- Папа?
Загадочная улыбка.
- Луи, Луи… Эх, мой верный друг Матуа. Уже триста лет, как земля носит этого прекрасного вампира. Если бы не его поддержка, ух, сколько бы я дров наломала…
Тяжело сглотнула. Не верит, отчаянно сопротивляется моим словам, но все еще ведет игру.
- Мигель?
- Ох, Мигелюшка. Лет двадцать ему было, когда Луи обратил его.
- Шон?
Нервно хмыкнула. Уколола в сердце. Мой мальчик. Мой любимый белобрысый чертенок. Тяжелый вздох, прогоняя наваждение тяжелых воспоминаний и чувств.
- Шон… Ему было двадцать, когда стал ... А знаешь, знаешь, почему мы поженились только через пятнадцать лет после знакомства?
- Нет.
Загадочная улыбка. Загадочная, но целиком сквозящая печалью и болью.
