Что бы тут не произошло, мы - тому вина, а не она. Мы.
Аско молчал, не удосуживаясь прокомментировать свое прежнее высказывание. Лишь загадочно, коварно улыбнулся.
Кларисса, сделала очередной тяжелый вдох и повела свою речь дальше:
- Дело не в убытках. Дело даже не в факте драки, - и вновь колючая пауза. - Если в теплице был кто-то еще, то отчасти будет понятно, что произошло. А… коль нет, как Жозефина и утверждает, да их было только двое, то…
- Вы же говорили, она ничего не рассказывала? – едко подцепил, уличил аббатису в лживости прежних заявлений Матуа.
Замялась. Нервно скривилась женщина. Секунды, дабы подавить внутри себя гнев, подобрать достойные оправдания...
- К сути! – не выдержала я уже этих соплей и гневно рявкнула.
- К сути? – тяжело вздохнула Кларисса, казалось бы, смирившись с чем-то неприемлемым для нее. – А суть такова. Либо там был еще кто-то, кто разгромил всю теплицу (а разбито там вплоть до стеклянной крыши). Либо… наша девочка… сама это сделала. Способностью. Ментальной способностью. А значит, - короткие, ядовитые мгновения, смакуя затишьем перед взрывом, - кто-то из Древних напоил ее своей кровью. И как результат – у нее скопировалась эта способность. Ну? Я вас спрашиваю, кто мог быть настолько глупым, чтобы малолетней полукровке доверить такую силу? Никто ж не знает, какая именно способность запечатлится в ее крови. А она, – затарахтела, как полоумная, - она, невежа с максималистским рассудком, разве справиться? Разве дано ей понять, что за мощь в этих умениях? Цену и опасность их? Это хорошо, что она только кольями «усыпила» Морену. Хорошо, что только теплица разлетелась вдребезги. А если бы убила? А если бы…
Виновато молчим, перебирая жуткие догадки и мысли.
- Вот и спрашиваю вас, - уже более спокойно продолжила та, - кто был настолько безрассудным? Да мало того, еще и не предупредил нас, что это содеяно.
И вновь наше пристыженное безмолвствие...
- Матуа?
Нервно хмыкнул мой друг. Взгляд в глаза монахине.
- Нет, конечно.
- Виттория? – ехидно улыбнулась женщина, с дерзостью намекая на мое безрассудство.
Гордо выпрямилась я, невольный, полный презрения взор ей в глаза.
- Не скрою, на этот счет я давно думала. Но решила подождать, пока Жозе станет мудрее и собранней. Так что… – нет.
Ухмыльнулась старуха, прожевала эмоции. Перевела очи на Колони.
- Асканио?
- Нет, - торопливо ответил тот.
- Ясно,- ядовито облизалась и повернулась к моей дочурке. – Тогда еще проще, значит, там был кто-то, кто тебе помог. И, Жозефина, ты должна назвать нам имя. Такие правила.
На мгновение замялась, сжалась в негодовании, но решилась на слова:
- Я, никого, не видела, - мерно отчеканила в глаза, словно мантру. – Мы были там, только, вдвоем.
- А если, - вдруг вмешалась в разговор матушка Жаклин, отчего мы тотчас перевели на нее свои взгляды, - а если… это Доминик ее напоил?
Выстрел. Прямиком в голову. Мой разум вмиг заледенел.
Живо уставили свои глаза "на подсудимую".
Боль прокатилась по душе Жозе, отзываясь эхом во мне. Тягучие, нервозные рассуждения тихо внутри себя.
- Я не раз замечала неоднозначные взгляды их друг на друга, - вдруг вновь осмелилась на слова монахиня.
- Жозефина? Так как? –отозвалась Кларисса.
Взвесить за и против. И вновь выстрел...
- Нет.
Резкий, пугающий звук – посыпались стекла.
Тотчас сжалась Жозе в испуге, дрогнули и стальные присутствующие от внезапности происходящего. Одна только я замерла в полном, четком понимании. Жгучем, жутком осознании всей целостности картины.
Я УБЬЮ ЕГО.
- ВИТТОРИЯ! – вдруг гневно зарычала Настоятельница.
Разжались мои руки, сплыли с девичьих плеч.
Нервно заходила из стороны в сторону.
- ЧЕРТОВ УБЛЮДОК! СУКИН СЫН! Как? Как он посмел к ней притронуться? Убью! УБЬЮ, МРАЗЬ! - ненависть жидкой лавой вытекала из недр моей души. И всей той больной, безрассудной любовью, которой я любила эту чертову дурёху, я ненавидела его. Ненавидела Бельетони. Уж лучше бы ты меня тогда убил, чем сейчас вот так раздирал, кромсал сердце.
Подонок.
- Виттория Колони! Успокойся, - вдруг гневно, приказным тоном закричал Луи.
Замерла. Замерла я на мгновение. Глаза в глаза. Отрешенное мое сознание удивилось его противостоянию. Но еще миг - и теряю последние нотки трезвости.
- Нет, ты понимаешь? Понимаешь? А теперь еще Жозефина и врет. Защищает его. Добился своего – усыпил бдительность.
- Она просто испугалась, - извращенно спокойным тоном произнес слова Матуа и нахально подошел ближе. – Нечего истерить здесь. Нужно подумать, зачем это ему. И что делать дальше. А то, что врет, защищает, поверила – и так понятно. Она же не знает всей правды. Никто ж из вас, любовных интриганов, не объяснил, почему вся Искья так рьяно ненавидит Бельетони, а Эйзем из Ордена своего основателя изгнал. Ведь так? Так?
Замерла, пристыжено опустила взгляд. Объяснять? он позарился на святое. На мою единственную, какую никакую, но дочь. На мою Жо. Сердце выдеру, сама умру - но не отдам!
