Джованна рассказала мне, на чем она с ним познакомилась. Года два назад носилась с мыслью найти в Вероне место для стрит-арта – легальное, всем доступное и под патронажем все той же винодельческой фирмы. Приглашали бы известных райтеров, как в других странах. Идеальной площадкой показалась заброшенная фабрика на берегу реки, в южной части города. Люди бы приходили и, увидев наконец, как выглядят таинственные райтеры при свете дня, наблюдали бы за их работой под фанк, рэп, хип-хоп и прочее в том же духе. Однако в муниципалитете идея восторга не вызвала. Были споры, дискуссии, обсуждения, и в результате проект отвергли. Тем не менее Джованна познакомилась с Дзомо, которому предполагалось поручить организацию всего дела.
– Поддерживаешь с ним отношения? – осведомилась я.
– Да. Он неплохой парень. Немного прибабахнутый, но неплохой.
– Думаешь, он знает Снайпера?
– Мне говорили, в истории с Джульеттой он служил ему туземным проводником.
Я залпом прикончила все, что оставалось в чашке. Открываются интересные перспективы.
– Иными словами, если Снайпер сейчас в Вероне, Дзомо не может с ним не общаться?
Джованна загадочно улыбнулась. Ее рука – пальцы в серебряных кольцах, на безымянном сверкал перстень с крупным камнем из разряда совсем недорогих – лежала на столике рядом с моей. И наводила на воспоминания. Я взглянула ей в глаза, улыбнувшись в ответ. По тому, как чуть приоткрылись ее губы, поняла, что и она вспоминает.
– Вполне вероятно, – сказала она. – И, может быть, там есть кое-что еще… Прошел такой слушок.
Я встрепенулась, вытянула шею, насторожившись, как собака, внезапно учуявшая мозговую косточку.
– Какого рода слушок?
Джованна подняла руку, вытянула палец с длинным, выхоленным, идеально отлакированным ногтем, показывая на улицу, где снег повалил уже настоящими хлопьями.
– Снайпер еще не до конца разделался с Вероной. У него тут остались кое-какие дела.
– Какого рода дела? – Я отодвинула пустую чашку и облокотилась на стол. – Ты об этом что-нибудь знаешь?
– Да гуляет тут одна забавная история… Не исключено, что он готовит такое, после чего история с Джульеттой покажется всего лишь прологом.
– Новая интервенция?
– Возможно. Послезавтра – 14 февраля. В Испании ведь тоже отмечают день любви, верно?
И снова возникла эта уклончивая, рассеянная полуулыбка. Я спросила себя, есть ли сейчас у Джованны кто-нибудь, и если есть, то кто – мужчина или женщина? Интуитивно я склонялась ко второму варианту. Впрочем, не ко времени было бы убеждаться в своей правоте или ошибке. И потом… я никогда не возвращаюсь туда, где была когда-то счастлива. Вступают в дело иные факторы – те, что у тебя в тылу. Собственные понятия о верности, например.
– Точно! – сказала я. – День влюбленных. День святого Валентина.
– Ну вот. Стараниями Шекспира Ромео и Джульетта стали символом влюбленных. А Верона – городом любви. – Тут она снова повернулась к окну на площадь. – Любви, которая благодаря публике, глупости, социальной переимчивости, телевидению и всему, что включает в себя это понятие, в том числе сериалы и картины Федерико Моччиа[34], превратилась в весьма популярное, в высшей степени коммерциализированное и донельзя пошлое публичное действо… И затея Снайпера метит именно туда.
– И?
– Поговаривают, что он еще не высказал все, что думает по поводу этой чуши. Готовит новый удар. Судя по всему, в Верону съезжаются райтеры со всей Италии. А собирает их он, Снайпер, как за ним водится. Мейлами, эсэмэсками и так далее.
Я сделала глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. Иначе меня просто снесло бы со стула.
– И что он намерен делать?
– Это мне неизвестно. Но не удивлюсь, если через два дня мы все узнаем. И не мы одни.
Я посмотрела в зеркало у нее за спиной. И увидела себя – за столиком, в плаще с поднятым воротником, с шелковой косынкой на шее, с еще влажными от растаявшего снега волосами. Позади, у стойки, на фоне выстроенных на полке бутылок, видела других посетителей, тоже укрывшихся здесь от непогоды. Слышала гул голосов. Вздрогнув, подумала, что и Снайпер тоже может быть здесь. Сидит, пьет, как и я, macchiato с несколькими каплями коньяка и обдумывает вторую часть своей акции.
– Я должна увидеть Снайпера. Если он еще в Вероне, я должна с ним увидеться.
Она с сомнением качнула головой:
– Это очень непросто. Куда бы он ни шел, где бы ни был, приверженцы окружают его плотным кольцом безопасности. Однако этот самый Дзомо полностью в курсе, а попытка, как известно, не пытка. Другое дело, что я не вижу убедительных оснований для того, чтобы он захотел с тобой встречаться.
Я задумалась об этом. Об аргументах. О приманках и наживках. Снова взглянула в зеркало, а потом в запотевающее окно. Снаружи, в вертикальных полосах крупных, плавно валивших с неба хлопьев, снег уже укутал белым скульптуру в центре фонтана на площади.
– А если через этого Дзомо попробовать передать Снайперу письмо? Записку?
– Попробовать можно, гарантировать нельзя. Ничего. Даже того, что Снайпер ее получит.
Я подозвала официанта и попросила счет.
– С меня довольно будет и попытки.
