– Может, они общаются через Интернет? – предположила Магали. – Вы уже проработали форумы душевнобольных?
– Я только начал копать в этом направлении, – подал голос Гильем; он сидел, закинув ноги на стол и пристроив клавиатуру на бедрах. – Задача слишком масштабная – недостаточно набрать в Гугле «форум психопатов», чтобы найти то, что нужно.
Лудивину трясло – начав думать о Пестиланс и Валь-Сегонде, она теперь никак не могла отрешиться от воспоминаний о тех событиях. Сделав над собой неимоверное усилие, она все же затолкала их в самые глубины памяти и обратилась к Магали:
– Оставайся на связи с полицией. А по делу в Брюнуа есть что-нибудь новое?
–
– Могу тебя заверить – так и есть. Давай будем повнимательнее – наверняка есть что-то, что мы упустили.
– А если нет? Если преступник не совершил ни одной ошибки?
– Значит, совершит.
– Сама знаешь, двадцать процентов убийств остаются нераскрытыми, то есть два преступника из десяти уходят от наказания.
– Только не серийные убийцы. Мы его возьмем.
Магали, видимо вспомнив о том, что приключилось с ее коллегой ночью, не стала продолжать спор и осторожно поинтересовалась:
– Как ты вообще, а?
– Лучше, чем когда-либо, мотивирована на достижение цели, как ты сама понимаешь, – отрезала Лудивина и вернулась за свой стол, давая понять, что разговор окончен.
– Ты выглядишь усталой, Лулу, – заметил Сеньон. – Иди домой. Позвать Бена?
– Нет, пока рано.
– Ну как скажешь, а я пошел. Хватит с меня на сегодня, хочу побыть с семьей. Мы и так за день много сделали.
– Правильно, иди.
– Ты точно не хочешь с нами поужинать?
– Точно. Мне надо побыть одной.
– Только не вздумай отсылать Бена! Он будет спать на софе у тебя в гостиной, поклянись!
Лудивина вскинула руку в торжественной клятве, Сеньон чмокнул ее в щеку и сбежал, попрощавшись с Гильемом, а тот снова застучал по клавиатуре.
– Ты робот, – хмыкнула Лудивина, берясь за папку с делом молодых влюбленных, найденных мертвыми в лесу Сен-Жермен-ан-Лэ.
– Иногда мне кажется, что я – ваша секретарша.
– Но ты же не любишь оперативную работу…
– Это точно.
Разговор сошел на нет, и Лудивина пробежала по диагонали первые отчеты, подготовленные командой из регионального отделения судебной полиции.
Ничего особенного флики не нашли – ни свидетелей нападения на Фредерика и Альбану, ни подозреваемых. Но что касается их дома, один флик упомянул в рапорте о царапинах вокруг замочной скважины входной двери. Возможно, был взлом.
При мысли об этом у Лудивины по спине побежали мурашки.
Собака же оказалась маленькой пугливой дворняжкой, ее, запертую на кухне, можно было не принимать в расчет. Однако Себастьен Вассер хорошо сделал свою работу, признала Лудивина, читая его рапорт. Подробно описал дом, находящийся фактически на отшибе – у пары было только двое соседей, и оба не заметили ничего необычного. Но если нападение было совершено в три часа ночи, кто бы заметил? В доме нет сигнализации, вокруг пусто, рядом проходит заброшенная сельская дорога. Идеальные условия для убийцы – он мог не бояться, что ему помешают, и одновременно имел отходной путь на случай внезапного бегства.
Лудивина подумала о другом убийстве из той же серии, по поводу которого она беседовала с лейтенантом из криминальной бригады с набережной Орфевр. Мужчина, найденный мертвым с перекошенным от страха лицом, жил один почти в центре Парижа. Получается, что убийца стал более осторожным. Может, потому что боится ареста? Нет, флики и в Париже ничего нашли, там тоже не было свидетелей…
К другому рапорту Вассер приложил несколько фотографий обеих жертв. Лудивина решила их не рассматривать – вообще-то, это было не в ее правилах, но сегодня у нее не хватило бы на это духу.
