Еще две бомбы рванули в кинотеатре. Такие же самодельные взрывные устройства, как и в прошлый раз. Но теперь жертв среди зрителей было больше, чем в голливудском боевике, который в тот день шел на экране.
Одновременно в вестибюль телеканала TF1 явился некий гражданин с охотничьим ружьем и открыл огонь по мониторам на стенах с воплями о том, что, дескать, настало время свергнуть власть медийных манипуляторов. По счастью, охрана его скрутила до того, как он успел кому-либо навредить – дело ограничилось несколькими мониторами. При обыске у гражданина в карманах нашли несколько коробок с патронами, а также список адресов «Франс Телевизьон», BFM, редакций газет «Фигаро», «Либерасьон» и «Монд».
В предместьях больших городов Франции той же ночью сгорели сотни машин, а звонков в полицию, пожарную охрану и «Скорую помощь» поступило больше, чем когда-либо.
Насилие полыхнуло пожаром, который разгорался все сильнее – сомнений в этом уже не осталось.
Кризис, тревога, повседневные проблемы – и без того взрывоопасная смесь, а резкое увеличение тяжких преступлений, которые произвели сильное впечатление на все общество, стало той самой искрой, подпалившей фитиль.
И все же этим пятничным утром Лудивина, прибежавшая в жандармерию, чувствовала себя гораздо лучше, чем накануне. Настолько лучше, что даже испытывала нечто похожее на… радость. Она боялась запоздалой реакции психики на ночное вторжение, поскольку ей лучше, чем кому-либо, было известно: посттравматический шок принимает различные формы, он может проявиться не сразу и самым неожиданным образом – вдруг рвануть и привести к тяжелым последствиям. Но впадать в уныние из-за пережитого она ни в коем случае не собиралась.
Вечер с Бенжаменом прошел на удивление хорошо, ее страхи не оправдались. Он проявил деликатность, в душу не лез и вообще ничем не докучал; они даже немного поболтали за ужином, прежде чем разошлись спать по разным комнатам, оба уставшие за день. Лудивина хоть и не сразу заснула, но впервые за много ночей ей не снились кошмары, и до утра она ни разу не вскакивала.
Сеньон ее хорошего настроения, похоже, не разделял.
– Что-то не так? – поинтересовалась она, усаживаясь за рабочий стол.
– Нет, просто не с той ноги встал.
– Надеюсь, ты приведешь себя в норму как можно скорее, потому что мы едем в клинику Святого Мартина Тертрского и мне не хочется всю дорогу смотреть на твою кислую физиономию.
– Что тебе там еще понадобилось?
– Доктор Малюмон составил портрет убийцы, и весьма любопытный. Он все расскажет нам в подробностях.
– А по телефону нельзя?
– Вчера он потратил на чтение досье пять часов личного времени и наверняка еще полночи готовил детальный доклад, так что ему хочется выступить перед зрителями. А поскольку эта тема его явно зацепила, я думаю, нам удастся вытянуть из него заодно побольше сведений о пациентах клиники. Мне кажется, на этот раз он не будет так строго соблюдать врачебную тайну.
Лудивина решила пока не делиться с коллегой тем, что ей уже сказал Малюмон, чтобы не лишать психиатра непосредственной реакции Сеньона, и еще потому, что она сама еще не обдумала все до конца. Подозрительных врачей или криминологов на горизонте не наблюдалось. Разумеется, были психиатры, так или иначе общавшиеся с некоторыми преступниками – тот же Малюмон, Брюссен, доктор Каршан из Вильжюифа, – но никто из них не имел доступа
Гильем ворвался в кабинет, как ураган:
– Прикиньте, у начальства дикий переполох!
– Да ну? – удивилась Лудивина. – А почему?
– Без понятия. Я слышал, как Жиан на кого-то вопил, а майор надрывался по телефону. Похоже, тревогу подняли где-то на самых верхах из-за общей криминальной ситуации и паники в СМИ. Так что готовьтесь – скоро нас начнут прессовать со всех сторон.
– Как будто это что-то изменит… – Лудивина записала адрес клиники на стикере, чтобы вбить его в GPS, на всякий случай проверила, на месте ли жандармское удостоверение, и махнула Сеньону, требуя следовать за собой. – Гильем, ты точно не хочешь прогуляться? – спросила она, вспомнив жалобу коллеги насчет того, что он чувствует себя их секретаршей.
Гильем указал на две стопки документов по бокам от клавиатуры:
– С удовольствием прогуляюсь, когда вы перестанете закидывать меня тоннами данных для анализа.
Впрочем, у него на лице было написано, что ему и так неплохо.
Лудивина уже собиралась выйти, когда из коридора навстречу ей шагнул низенький человечек в светло-зеленом костюме, желтой рубашке и красном галстуке-бабочке. У него были короткие седые волосы, аккуратно подстриженные усики и очки в толстой черепаховой оправе.
– Мне нужна мадемуазель Лудивина Ванкер.
– Это я.
