Искусственный разум древнего звездолёта спас мне жизнь и дал полный доступ ко всем системам. Зачем ему это? Я не знаю, но его возможности просто невероятны! Они… они… Кажется, от открывшихся перспектив у меня пошла пена изо рта и начался эпилептический припадок. Вот только... Чем я думал, когда решил построить собственную империю на маленьком острове посреди Атлантического океана?!
Говно всегда случается внезапно.
В проход между кресел, выскакивает мужик европейской внешности и что-то безумно орёт на незнакомом мне языке. Он красноречиво бьёт себя кулаком в грудь, увешанную взрывчаткой, и одновременно демонстрирует всем пассажирам пульт в руке.
А летим мы на десяти тысячах метрах, где-то над бескрайними водами атлантического океана… Мда, не таких сюрпризов ожидаешь от первого за десять лет отпуска, но отрицание быстро сменилось принятием — мир всё быстрее катится в бездну и люди способствуют этому с маниакальным энтузиазмом. Бесят!
Я никак не могу повлиять на эту ситуацию — оружия у меня нет. А если бы и было, то стрелок я никакой. Все остальные варианты, вроде ввязаться в драку, не жизнеспособны в принципе и только ускорят приход нашей смерти. Поэтому со вздохом разочарования перевожу расстроенный взгляд за иллюминатор — на бескрайнюю синеву неба, чтобы до конца резко укоротившейся жизни запомнить его чистоту и свободу.
Краем глаза отмечаю уход террориста в нос самолёта и с тоской думаю о том, что теперь история всей моей жизни ужмётся до короткой строчки в длинном списке жертв теракта. Будь моя воля, я бы ублюдков, подобных этому, казнил бы самой страшной казнью!
Вскоре самолёт ожидаемо меняет курс и в моей голове сразу появляются картины, схожие с терактом одиннадцатого сентября в США. Внезапно понимаю, что участвовать в менее резонансной трагедии мне будет обидно. Жесть конечно, но это всё оно — проклятое человеческое тщеславие…
Пассажиры растеряны, но паники пока нет. Современный человек слишком привык к комфорту и безопасности, поэтому ему сложно поверить в реальность происходящего, когда дело касается того, что кто-то добровольно собирается себя убить, прихватив с собой сотню-другую случайных прохожих. А если и поверит, то до самого конца будет надеется, что прилетит супермен и всех спасёт. Ну или убедит себя, что это очень жестокая шутка и его снимают скрытыми камерами.
Я не настолько оптимистичен. Сейчас бы на нас спас тот самый пресловутый «воздушный маршал», но он пока никак себя не проявляет. Ненавижу людей! Почему им никогда не живётся спокойно? Ради какой такой великой цели, этот придурок собирается всех нас угробить?
А вот это странно… Я лечу из Кейптауна в Рио и самолёт берёт левее — на юг. Но там же ничего нет до самой Антарктики! А даже если и есть несколько обитаемых островов, то их глупо использовать как цель для теракта! Что за бред? Какой в этом смысл? А, ну да, нас тут и так триста тел — он просто хочет, чтобы обломки нашли на земле и подтвердили теракт.
Некоторое время летим в тишине, нарушаемой редким взволнованным шушуканьем. Невольно хмыкаю на эти шёпотки и качаю головой — стоило террористу скрыться с глаз, как все стали считать угрозу несущественной. Но тут по громкой связи раздаётся заунывное пение на том же незнакомом языке и самолёт резко, в силу конструктивных возможностей, кренится носом вниз. «А сейчас, крутое пике!» не к месту вспоминаю старую телепередачу и вовремя успеваю упереться ногами в спинку впередистоящего кресла.
Вот теперь самое время для массовой паники! Люди пронзительно завизжали, причём мужики тут явно были лидерами, особенно те, что поупитаннее. Из членораздельных криков больше всего выделялись разноязычные призывы к богу и протяжный мат. Примерно поровну. Идиоты, сейчас уже поздно!
Снаружи доносится страшный гул и моё переполненное адреналином тело ненадолго теряет вес. Краткое мгновение невесомости сменяется нарастающей перегрузкой, а значит, ускорение падающего самолёта превысило ускорение свободного падения. Аварийные кислородные маски вываливаются из своих отсеков и вытягиваются на трубках вдоль потолка, в сторону хвоста, добавляя киношного антуража приближающейся катастрофе.
Пассажиров, кто не успел пристегнуться или крепко ухватиться за что-нибудь, тащит мимо меня по полу и потолку в окружении рвотных масс. Уверен, сейчас многие неосознанно завидуют тем, кто успел пристегнуться и потерять сознание.
«А, нахер всё! Помирать так с музыкой!» — подумал я и рванул к аварийному выходу. Ну как рванул… с усилием тянул себя по спинкам кресел, сопротивляясь перегрузке.
Двигатели натужно воют, корпус самолёта трясётся и угрожает развалиться на части ещё в воздухе, а я упрямо царапаюсь вперёд. Неосторожно наступаю на чьё-то лицо, но ничего, на том свете извинюсь. А пока гляну, обо что нас собираются убить.
Почти у цели и теперь мне видна перепачканная кровью кабина самолёта. Тел пилотов нет, видимо пролетели мимо меня незамеченными. На их месте тот самый псих с «поясом шахида». Его руки воздеты над головой и хлопают в такт протяжному, унылому пению.
Через лобовое стекло мне виден приближающийся маленький остров с вулканом в центре. В голове что-то щёлкнуло, и я невольно скривился — он же безумный религиозный фанатик! Сейчас нас размажет во славу какой-нибудь мистической херни.
Я не хочу быть жертвоприношением!
