Джоан грязно ругалась и выкручивала руль то в одну, то в другую сторону, стараясь сбросить бестию, вдавливала педаль газа в пол и резко тормозила, но все напрасно. Тварь неумолимо приближалась, а мотоциклисты не отставали.
– Ты не поверишь, Мэри, но я везу очень ядовитые штуки в своем фургоне. И если эти твари вскроют мой кузов, то мы будем первыми, кто сдохнет. Ну, сразу после них, конечно. А я не планирую дохнуть, – негритянка зло сверкнула глазами на сжавшую губы попутчицу. – Потому признавайся…
Но договорить она не успела, взвизгнув совсем по-женски и дернувшись инстинктивно, стукнулась о подголовник кресла так сильно, что в нем что-то хрустнуло. И не удивительно: прямо с крыши на лобовое стекло кинулась черная гадость. Широкая слизистая лента толщиной с человеческий торс стекала по стеклу, закрывая обзор. Мрачным подобием лица казались присоски, которыми нечто держалось, а в центре – многозубый круглый рот, где треугольные резцы белели по всей окружности. И рот этот находился в постоянном движении, зубы старались прогрызть стекло.
Говард охнула и не дожидаясь, пока очухается водитель, дернула рычаг у руля – заработали дворники. Тварь снова задергалась и, сворачиваясь вокруг цели, отчаянно пыталась удержаться, даже поломала один из дворников. Но в конце концов оторвалась, оставив вместо себя мелкую сетку трещин и две глубокие царапины на поверхности. Скрежета становилось все больше. В кабине запахло дымом.
Мэри Лу глянула в зеркало заднего вида и ясно увидела, как черный «Патруль Т» ссаживал с себя еще одного седока, теперь с ее стороны. А на кузове фуры уже болтались три гигантские пиявки. Еще одна доползла до водительской двери и клацала зубами у самого лица водителя.
– Гадость! Пиявки! Почему пиявки? – Джоан едва сдерживала рвоту. – У тебя рюкзак горит!
И правда, дымок шел от почерневшего кармана. Почувствовала Мри Лу и то, что рюкзак словно пульсировал, дрожал. «Рвется в бой? Или – к своим?» – вдруг подумала Говард.
– Мы задохнемся тут из-за тебя! И окно открыть нельзя! – заорала Роулинг. – Из-за тебя все! Из-за тебя!
– Кондиционер включи! – разозлилась в ответ археолог.
– Не работает у меня кондиционер! – вдруг заплакала негритянка. – Не успела я его починить. А, они грызут провод сцепления!.. Мы сейчас разобьемся!.. Тут серпантин над озером! – И вцепилась в руль что есть силы. Дорога резко вильнула и пошла вверх. Мотор гудел надсадно и словно нехотя повиновался.
Пиявка за окном резко лязгнула своей сотней зубов и начала биться в стекло всем телом. Другие тоже подползли. Их тела конвульсивно дергались в унисон. Трещины становились все глубже.
Спазм подступал к горлу Мэри. Ей не хватало воздуха от отвращения и от дыма. Он наполнил всю кабину. У Джоан слезились глаза.
– Если мы выберемся живыми, археолог Мэри Лу Говард, я лично тебя убью, – плакала она. – Из-за тебя все! Из-за тебя!
– Точно, из-за меня! – В гудящей голове Мэри все встало на свои места. – Только скажи мне, типа мама Гарри Поттера, откуда ты знаешь мое полное имя? Я тебе его не говорила! И байкеров никаких не было, я про них наврала, чтобы не говорить, что жених меня бросил. Ты кто сама будешь, а?
И негритянку вдруг прорвало:
– Да никто я! Это просто халтура была: подошли двое белых мужиков на заправке, сказали: «Ты по 75 трассе через индейский лес поедешь? Там нашу дамочку вытащи из кювета, она нам позвонила. Ее Мэри Лу Говард зовут. А мы тебя догоним по дороге». Триста баксов дали за тебя. А кому они лишние?! Надо было не связываться с тобой, гадина! Знала же, что через индейский лес поеду, да еще и в туман, да еще и ночью!
Другие черные склизкие гадины уже почти пробили окно.
– Точно, индейский лес! И мой страх пиявок! – Говард закашлялась, но поняла уже почти все! Дрожащими руками она рванула уже истлевшую ткань рюкзака. Пластина раскалилась и жгла руки. Но как только ее извлекли на воздух, засверкала, заиграла светом, как уголь в костре, сквозь пепельную оболочку. Тотемная птица восседала на двойном полукруге из треугольников. Пиявки за стеклом замерли и сжались.
– Работает! Ага! Мы их остановим, дорогая! Страх боится света! А сон разума рождает чудовищ! – воскликнула Мэри Лу. Воодушевившись, она взглянула на озлобленную напарницу. Та вроде тоже криво улыбнулась. Пиявки за окном сжимались и скукоживались, если свет от пластины попадал на них. Сжимались, но работы своей не прекращали.
Мэри Лу огляделась и резко дернула зеркало в кабине. То оторвалось, Мэри Лу тут же приставила его к пластине. Джоан разразилась бранью, но отраженная птица (их же стало две!) заставила пиявок умерить пыл.
– Свет! Дай мне свет! – закричала Говард.
– Под сиденьем твоим есть большой фонарь, – утерев слезы рукавом, сказала Роулинг. С ее стороны пиявок почти не было. Мэри нагнулась и пошарила свободной рукой, но ничего не нашла.
– Нет тут ни…
Но в этот момент она резко вылетела из машины вместе с креслом.
– Из-за тебя все – вот и вали, археолог! – Джоан тоже все поняла. – Нет тебя, нет проблем! Счастливого полета! Там озеро, а ты ж не тонешь!
