Больше мне тут делать было нечего. Моя работа на этом заводе успешно завершилась. Я честно заработал свой гонорар. Взглянул на часы: пора что-нибудь пожевать, и не спеша направился к своему мотоциклу. Стоящий с ним рядом «Lexus» зловеще чернел стеклами. Как я мог представить, внутри этой штабной машины сейчас разворачивалась операция по отступлению. Их командирам приходилось тяжко: всех назад, с приставами и судьями в придачу, и год тяжелой опасной работы под хвост...
Я уже снял цепь с замком, когда коротко и тревожно укнула полицейская сирена, раздвигая толпу у проходной. Я бросил цепь на седло и подошел ближе. Из полицейской машины озабоченно вышли четверо, но только один из них был в форме. Одного в штатском я узнал сразу – следователь Шаров.
«Его-то какой черт сюда принес!» – успел еще подумать я, как толпа расступилась перед подъехавшей вслед за полицией санитарной «Газелью», именуемой в народе «труповозкой». Я пошел в толпу, там что-то уже знали, это видно было по новому возбуждению на лицах.
– Убили! Убили, весь в крови! – кричала какая-то женщина в рабочей спецовке. – Сказали, лежит на полу, и никто его не трогает, полицейских дожидаются. Наш, наш он, завод-ской! Убили, гады...
«Господи, – подумал я, – только бы не мой паренек в черной бандане! За что мне такой грех на душу!..»
Следователь Шаров шагал по заводскому двору впереди, он бывал на этом заводе не раз. Навстречу шли разрозненные группки в ярких зеленых жилетах. Завидев полицейские чины и штатских с открытыми кобурами, те уважительно обходили их стороной. На лестнице следователям встретились трое судебных приставов. Их старший одновременно отдал честь и поклонился. На третьем этаже, в начале коридора, за столом сидели лейтенант полиции и сержант. Завидев следственную бригаду, они без спешки встали и отдали честь. В ответ Шаров только кивнул, за ним кивнули остальные.
– Что тут у вас за карнавал? – спросил Шаров, хмуро оглядывая пустой замусоренный коридор.
– С утра проводилось принудительное исполнение решения суда... – ответил лейтенант. Он старался держаться уверенно и независимо, но проступала заметная робость.
– Директор у себя?
– К нему «Скорую» вызвали. Сердце. Лежит в кабинете.
– Пусть лежит. И второго директора доконали... Рейдеры? – Шаров остро взглянул на лейтенанта, и тот в ответ пожал плечами. – Как будто вы ничего об этом не знаете, лейтенант! А я ведь следствие здесь, между прочим, провожу! И не первое. Вторая смерть за неделю. Участок не ваш?
– Мой.
– Куда идти?
Лейтенант повел всех по коридору, остановился и толкнул одну из дверей. Шаров шагнул первым.
– Э-э, как тут тесно... Лейтенант, вы со мной, остальные ждите в коридоре.
Убитый лежал на животе, из горла коричневым ручьем вытекла и засохла на линолеуме кровь. Лужица с одной стороны была размазана, и в метре от нее краснело еще одно темное полужидкое пятно. Утопая лезвием в засохшей крови, там лежал нож.
– Опознали тело?
– Да. Сослуживцы.
– Кто он?
– Киселев. Юрист завода.
– Кто нашел?
– Приставы. Открывали кабинеты, а этот заперт. Ключей не было, взломали дверь при понятых и нашли.
– Что-нибудь пропало?
– Не заявляли.
Шаров присел на корточки над ножом.
– Орудие убийства кто-нибудь трогал?
– При мне – нет...
– Подозреваемые?
– Не опрашивал, не успел...
– Подозрительные?
– Есть один. В мотоциклетной куртке. Надел потом зеленый жилет, чтобы за своего принимали. Здесь терся. Лично подтверждаю, сам видел.
– Заводские его знают?
– Видели. Вчера тоже тут ошивался.
– Хорошо, лейтенант, пока свободны. Зовите мою бригаду.
– Директора поднять?
– Пусть отдыхает. Из замов кого-нибудь.
– Стукалова? Он по режиму.
– Вот-вот, по режиму, его и давай.
Бригада работала почти без слов: тихо поскрипывали резиновыми перчатками криминалисты, сверкала фотовспышка. Шаров молча сидел за столом и просматривал бумаги юриста. Сверху лежали копии вчерашних судебных исков, он листал их и изумленно покачивал головой. Оторвался от бумаг, только когда мертвое тело перевернули на спину. Обошел стол, вгляделся в белое лицо и присел на корточки над месивом распоротой шеи.
– Напоминает кое-что? – спросил Шаров, склоняя голову набок.
– Похоже. И орудие убийства то самое – видел лезвие?
– Ох, какое... Пальчиков на нем нет?
– Не думаю: все в крови, и узоры на рукоятке помешают.
– Из дорогих ножик-то. Нам его оставил. А в прошлый раз пожалел. – Шаров поднял лицо к фотографу: – Слушай, сделай-ка пару хороших снимков этого ножика и отпечатай сразу на принтере.
– Еще что-нибудь?
– Физиономию заодно. Пальчики сможешь к вечеру?
– Пальчики только к утру. Что за спешка? – недовольно мотнул головой криминалист. – Ты рану видел? Сверху вниз. А у Софронова: снизу вверх.
– Тот сидел, а этот стоял.
– Одинаково: от уха до уха, и края рваные. Общий их знакомый.
– Ладно, заканчивайте, я пока пойду покалякаю.
Шаров вышел в коридор, дверь напротив была распахнута, и в комнате лейтенант с кем-то разговаривал.
– Товарищ подполковник, тут как раз Стукалов в конференц-зале. Зайдете?
– Врачи были?
