— Здесь дюжины узких заливчиков. Может статься, нам будет трудно отыскать настоящий канал, коли мы не пометим его сейчас. Ребята, гребите обратно к нему. Мистер Пеглар, пожалуйста, возьмите вот тот запасной багор и воткните там в снег на видном месте, чтобы мы не проскочили мимо на обратном пути. Он будет служить нам ориентиром.
— Слушаюсь, — сказал Пеглар.
Отметив багром нужное место, они двинулись вперед по открытой воде. Большой плоский айсберг находился всего в сотне ярдов от прохода, и они прошли рядом с ним.
— Мы могли бы расположиться на нем лагерем, и там еще осталось бы полно места, — сказал Генри Сэйт, один из матросов с «Террора», сидевший на веслах.
— Мы не хотим располагаться лагерем, — рассмеялся лейтенант Литтл. — Мы настоялись лагерем на всю оставшуюся жизнь. Мы хотим вернуться домой.
Мужчины встретили слова лейтенанта возгласами одобрения и налегли на весла. Пеглар, сидевший у руля, затянул песню, и все подхватили хором — впервые за много месяцев они по-настоящему пели.
Только через три часа — спустя целый час с оговоренного времени своего возвращения — они убедились окончательно.
«Открытая вода» оказалась иллюзией — озером во льдах длиной немногим более полутора миль и шириной немногим более двух третей мили. На извилистых южном, восточном и северном ледяных берегах открывались дюжины каналов, но все они на поверку оказались тупиковыми путями, просто узкими заливчиками.
На юго-восточной границе озера они пришвартовались, глубоко забив кирку в шестифутовую ледяную стену и привязав к ней вельбот, а потом вырубили во льду ступеньки — и все мужчины выбрались из вельбота и посмотрели в сторону, где надеялись увидеть открытую воду.
Сплошная белизна. Лед, снег и сераки. И облака снова наплывали, клубясь над ледяным полем подобием тумана. Пошел снег.
После того как лейтенант Литтл посмотрел в подзорную трубу во всех направлениях, они подсадили самого легкого матроса, Берри, на плечи самому высокому, тридцатишестилетнему Билли Венцаллу, и дали Берри подзорную трубу. Он совершил полный оборот, напряженно всматриваясь в даль и говоря Венцаллу, когда поворачиваться.
— Ни даже какого-нибудь паршивого пингвина, — сказал он.
Это была старая шутка, отсылавшая к путешествию капитана Крозье на Южный полюс. Никто не засмеялся.
— Там где-нибудь виднеется темное небо? — спросил лейтенант Литтл. — Какое обычно бывает над открытой водой? Или верхушка большого айсберга?
— Нет, сэр. И облака приближаются.
Литтл кивнул.
— Давайте возвращаться, ребята. Гарри, спускайтесь первым и выровняйте вельбот.
Никто не проронил ни слова за полтора. часа, что они гребли назад. Солнце скрылось за облаками, и туман снова сгустился еще прежде, чем они переправились через озеро, но вскоре в тумане неясно вырисовался плоский айсберг размером с центральную часть крикетного поля, и они поняли, что движутся в верном направлении.
— До нашего канала рукой подать, — крикнул с носа Литтл. Временами туман сгущался так сильно, что сидевший на корме Пеглар с трудом различал лейтенанта. — Мистер Пеглар, возьмите чуть левее, пожалуйста.
— Есть, сэр.
Гребцы даже не подняли глаз. Они казались глубоко погруженными в горькие мысли. Снова секла снежная крупа, но теперь метель летела с северо-запада. По крайней мере, гребцы сидели спиной к ветру.
Когда туман наконец немного рассеялся, они находились менее чем в ста футах от канала во льдах.
— Я вижу багор, — бесцветным голосом сказал мистер Рейд. — Немного по правому борту. Вы отлично установили ориентир.
— Что-то не так, — сказал Пеглар.
— Что вы имеете в виду? — спросил лейтенант. Несколько гребцов подняли головы и хмуро посмотрели на Пеглара.
— Видите там серак или большой ледяной валун рядом с багром? — спросил Гарри.
— Да, — ответил лейтенант Литтл. — И что?
— Его там не было, когда мы выплывали из канала, — сказал Пеглар.
— Табань! — резко приказал Литтл, но, хотя гребцы уже торопливо гребли в обратном направлении, тяжелый вельбот продолжал по инерции двигаться вперед, ко льду.
Ледяной валун зашевелился.
Девять дней назад, когда наш капитан послал лейтенанта Литтла с восемью людьми вперед по каналу во льдах с приказом вернуться через четыре часа, все остальные попытались по возможности выспаться за ничтожно малое время, остававшееся до истечения означенного срока, — мы потратили свыше двух часов на погрузку саней в лодки, а потом, не тратя времени на распаковку и установку палаток, постарались заснуть в наших сшитых из оленьих шкур и одеял спальных мешках, положенных на брезентовые полотнища, постеленные на льду рядом с лодками. Сейчас, в первой декаде июля, солнце уже не стоит над горизонтом всю ночь напролет, и мы проспали или просто пролежали, пытаясь заснуть, — несколько часов темноты. Мы все безумно устали.
