Не выпуская ее из поля зрения, он направился к ней самым коротким путем: через весь зал, рассекая танцующие пары. Он был высок ростом, и потому все, естественно, уступали ему дорогу. И вдруг он остановился и его взгляд стал тревожным. Она видела и знала, что Он идет именно к ней, но почему Он остановился? Что встревожило его? Может, с ней что-то не в порядке? Она инстинктивно осмотрела свою кофточку, юбчонку — все было в полном порядке.
Может быть, Он заметил какую-то старую знакомую? Она осмотрелась вокруг и увидела рядом с собой незнакомого парня, который приглашал ее на танец. Господи, неужели тот не видит, что она ждет Его? Она с таким гневом взглянула на парня, что беднягу словно ветром сдуло. Она вновь взглянула в Его сторону и увидела счастливые глаза, радостную улыбку, означавшие благодарность за то, что не пошла танцевать с другим. Он подошел и еще не успел рта раскрыть, как она сама сделала к Нему шаг.
— Константин! — бодро представился он, обхватывая ее тонкую талию.
— А меня Гелей зовут, — смущенно отозвалась девушка.
— Гелей? — переспросил он с улыбкой.
— Так меня зовут друзья, а по паспорту — Ангелина.
— Вы действительно похожи на ангела. — Он подхватил ее и закружил под звуки венского вальса…
В том же году они отпраздновали свадьбу. Справляли в курсантской столовой академии. Было много его друзей-курсантов и ее подруг из Института имени Плеханова. Через год они почти одновременно получили дипломы, причем оба — красные, а еще через год у них родился сын Александр. Долгие годы у них была дружная счастливая семья, пока на них не свалилась беда. К тому времени маленький Саша вырос в сильного парня, который пошел по пути своего отца: окончил Высшую школу милиции, прекрасно зарекомендовал себя на службе и получил направление в Академию МВД.
Веселый и компанейский, он писал песни, которые исполнял в кругу друзей под аккомпанемент гитары. Его очень любили женщины, уважали друзья, и все были уверены в его блестящем будущем. Скорее всего, так оно и вышло бы, если бы судьба не столкнула его с ситуацией, в которой он никак не мог поступить иначе.
Однажды, возвращаясь со службы, в полумраке подземного перехода он увидел, как двое пьяных мужчин грабят пожилую женщину. Как потом выяснилось, у нее и было-то девять рублей восемьдесят четыре копейки.
Александр был в гражданском — форму он носил только на службе. Не предполагая, что эти пьяницы способны на нечто серьезное, он попытался воззвать к их совести и неожиданно почувствовал укол прямо в сердце. Без лишних слов подонок ткнул его заточкой и попал точно в его доброе сердце, которое любило всех людей…
На похороны собралось столько народу, что можно было подумать — хоронят какую-то знаменитость. А хоронили Сашу Богомолова — просто очень хорошего человека-Горе родителей, особенно матери, души не чаявшей в своем сыне, было столь безутешным, что долгие годы они даже и в мыслях не представляли себе, как заведут другого ребенка. А когда постепенно горе утихло, было уже поздно делать новую попытку…
При первом знакомстве с Савелием сердце Ангелины Сергеевны встрепенулось от волнения: он так напомнил ей сына, что с тех пор она всегда трогательно относилась к Савелию и нежно называла его «мой сынок»…
И теперь, когда Савелия внесли в дом неподвижным и в беспамятстве, она едва не упала в обморок,, но взяла себя в руки, приготовила Савелию уютное ложе и часами сидела возле него, нашептывая какие-то нежные слова. Это продолжалось дня два, пока она не связалась с профессором Добробитовым из Института Склифосовского. Исполняя предписания профессора, Ангелина Сергеевна старалась не беспокоить Савелия без особой надобности, в буквальном смысле зажав в кулак свою материнскую нежность. Впрочем, продолжала терзать профессора.
«Нам удалось нейтрализовать введенный ему транквилизатор, и его жизни уже ничего не угрожает, — отвечал профессор на ее многочисленные вопросы, но в его голосе слышалась определенная тревога. — Однако это новый, неизвестный, во всяком случае мне, транквилизатор, еще не изученный на практике. — Добробитов глубоко вздохнул. — Как он действует на головной и спинной мозг человека, а значит, и на двигательные функции его конечностей, — пока неизвестно. К сожалению, нам остается только три вещи… — Он сделал паузу и, четко выговаривая каждое слово, добавил: — Ждать, ждать и еще раз ждать! Скажу откровенно, я впервые сталкиваюсь с таким широким спектром воздействия медицинского препарата на человека. Почему-то, чисто интуитивно, я возлагаю большую надежду на странное влияние атмосферного давления на этот транквилизатор, от которого, как стало известно, наш больной не только приходил в себя, но и активно двигался. Это вселяет определенный оптимизм, и потому сейчас я усиленно провожу исследования. А пока уверен в одном: вашему гостю нужны только три лекарства: покой, сон и еще раз покой!..»
Однако вернемся к нашему герою…
