К армейским будням Савелию не привыкать, и он довольно быстро вошел в коллектив роты, и солдаты без заминки разобрались, что с новым старшиной не забалуешь. Через пару дней за его спиной уже говорили с явным почтением: «Строг, но справедлив!» А ведь недаром в народе говорят, что от уважения до доверия путь недолог.
Вскоре он разговорил солдата-первогодка, за которого вступился перед дедами. Сначала в услышанное от парня он не поверил, настолько чудовищным показался его рассказ. Солдат намекнул, что кое-кто из старших офицеров не прочь побаловаться с молоденькими новобранцами, особенно если они еще и смазливы, как, например, Семеркин из их роты. Когда же Бешеный попытался выяснить, кто конкретно к этому склонен, солдат перепугался и стал говорить, что он все выдумал: он едва не на коленях умолял Савелия забыть его слова. И только когда Савелий пообещал, что не будет придавать значение его рассказу, тот немного успокоился.
Обладая предварительной информацией, Савелий решил понаблюдать за тем, что происходит в дивизии по ночам. Не зная, за кем из старших офицеров наблюдать, он собрался проследить за Семеркиным. Этот был действительно смазливый парень. До призыва в селе под Нижним Новгородом пел в местном церковном хоре. При всем при том был очень тихим, скрытным и всегда отводил глаза, словно стесняясь смотреть на собеседника. Не заметив ничего подозрительного в течение трех дней, Савелий поинтересовался, когда тот был призван на службу: прибытие в дивизию Семеркина совпало по времени с прибытием тех четверых солдат-первогодков, которые внезапно скончались.
Савелий всегда с особым подозрением относился к случайным совпадениям и потому стал еще тщательнее присматриваться к парню. И однажды приметил, что среди ночи Семеркин, выйдя якобы на «дальняк», то есть в туалет, сторожко поглядывая по сторонам, направился в сторону административного корпуса, где ночью никого не должно было быть. Следя за ним, Савелий увидел, что парень, юркнув за угол корпуса, вскоре исчез из поля его зрения. Чертыхнувшись с досады, Савелий уже хотел вернуться в казарму, когда ему показалось, что он слышит чьи-то голоса, доносящиеся из административного здания. Он воспользовался новым космическим даром, «усилил громкость» и отчетливо услышал два голоса: Семеркина и второй, очень знакомый.
— Мне донесли, что на тебя положил глаз новый старшина, это правда?
— Да зачем он мне нужен? — испуганно ответил Семеркин и добавил: — И вообще, кроме вас, мне никто не нужен.
— Смотри, не дай бог соврешь… Ты же знаешь, что может случиться с тобой, не так ли?
— Знаю, товарищ подполковник! Почему вы мне не верите! Я же никому ничего не рассказал: ни следователю, ни тому московскому майору, — дрожащим от страха голосом канючил Семеркин.
— Этот майор зря сунул нос, куда ему не следовало. Но ты же ему что-то все-таки трепанул!
— Что вы, товарищ подполковник, как вы могли такое подумать? Разве ж я враг себе? — Казалось, паренек сейчас заплачет. — Верьте мне, товарищ подполковник.
— А почему ж он тогда меня стал расспрашивать о тебе?
— Так он же всех доставал! Я ему ничего не сказал: ни про вас, ни про тех пацанов. — Он даже всхлипнул.
— Ладно, не скули, верю, — смилостивился второй голос. — Присядь-ка. Возьми, поласкай его. — Донеслось частое дыхание, а знакомый голос задрожал от нетерпения. — Не только руками, но и губами! Раскрой рот, сучка! Ну! Кому сказал? — послышались громкие шлепки по голому телу.
— Вы ж обещали, что не станете заставлять меня, — заканючил парень. — Вы ж сказали, что кроме рук не станете меня заставлять.
— Мало ли что я обещал! — рассмеялся тот. — Ты тоже обещал, да проговорился! Бери, сучка! Ну! А пошел ты. Давай повернись-ка попкой ко мне. Попкой!
— Не надо, вы же обещали! — громко всхлипнул парень.
— Повернись, сучка! Ну! Я кому сказал? Вновь послышались удары.
Господи! Какая мразь! Савелий наконец-то узнал, кому принадлежит второй голос: подполковнику Булавину! Ему хотелось броситься туда, где происходит этот грязный разврат, и от всей души распнуть эту сволочь, которая пользуется своей властью и калечит души молодых солдат. Однако он вовремя остановился: до него дошло, что московский майор, о котором только что шла речь, и есть Андрей Воронов. Прошла уже неделя, а ему пока ничего не удалось выяснить о судьбе своего названого брата.
Савелию припомнилось, как забегали глаза Булавина, когда он, как бы между прочим, поинтересовался у подполковника фээсбэшником, о котором случайно услышал в штабе. Подполковник так напрягся, словно Савелий спросил о чем-то запретном или неприятно-опасном, но, взяв себя в руки, тот моментально перевел разговор на другую тему.
Сейчас Савелий корил себя за то, что не придал тогда никакого значения тому замешательству Булавина и не «прислушался» к его мыслям. Он не имеет права упустить шанс узнать что-либо о Воронове. Эта скотина свое все равно получит!
— Повернись жопой, тварь! Я кому сказал? — снова услышал Савелий голос подполковника.
