В своих селениях, станицах казаки самоорганизовывались: собирали Вече — собрание всех, или собирали «на Круг», «на Коло» самых авторитетных и умных — чтобы решить — по каким законам жить. Избирали писаря, который записывал принятые совместно законы общежития — их Конституцию и Судебник, и затем их хранил и о них напоминал. Законы казаки принимали, исходя из понимания, понятия ими правды, справедливости, законов Природы, Космоса, человеческой натуры и человеческого общества. Поэтому принятые ими законы совпадали с их «законами по понятиями», это было одно и то же. Сегодня в нас есть отзвук этого — когда юридический закон не совпадает с законом «по понятиям» справедливости, честности и т.д., когда юридический закон устарел со временем и не соответствует действительности, или закон не исполняется, попирается по причине подкупа или «звонка сверху», то закон «по понятиям» превалирует, доминирует над юридическим. Отсюда и столько разговоров — почему в России в отличие от Запада такое легковесное, безбоязненное или даже наплевательское отношение к некоторым законам.
На Вече казаки избирали себе главного, главаря, вождя, атамана — самого лучшего из своих рядов, чтобы, руководствуясь принятыми законами, мудро и справедливо руководил их общиной. Законы казаки принимали крепко, внимательно следили за соблюдением и жестко наказывали за их нарушение, вплоть до изгнания или смертной казни. Опять же, это был и способ выживания, способ собирания в пучок, в команду, в мини-государство и способ эффективной благополучной жизни. Это было сознательное самоограничение каждого члена общины, своего «я», своих желаний и инстинктов ради добра всей общины и совместной жизни. Сознательность, нравственность — это сознательное самопожертвование своих «прав» и желаний, — это знаменитая «сознательность» и совершенство, к которому, борясь с собой, с собственными недостатками и инстинктами, стремятся люди в каждом поколении тысячелетиями, — это называется сегодня — цивилизованность. Наш выдающийся мыслитель Иван Аксаков объяснял суть самосознания русского человека:
«Закон нравственный, внутренний требует, прежде всего, чтобы человек был нравственным и чтобы поступок истекал, как свободное следствие его нравственного достоинства, без чего поступок теряет цену. Закон формальный или внешний требует, чтобы поступок был нравственным по понятиям закона, вовсе не заботясь, является ли нравственным сам человек...». Это важная разница между своим, собственным пониманием, сознательным самоограничением и внешним — «скрижальным», из-за страха, правовым, конституционным. И эта тема пронзает идеологию и политику, — наш выдающийся мыслитель Ю. Самарин объяснял: «Если нет свободы духовной, не может быть и речи ни о свободе гражданской, ни о свободе политической, ибо и та и другая предполагают первую...».
Даже такая откровенная сволочь, хаявшая из Лондона вместе с Огаревым и другими западниками Россию и желавшая ей беды — как фанатичный демократ и либерал А. Герцен, в конце своей беспутной жизни неожиданно разочаровал своих сторонников, придя к совсем недемократичному выводу: «Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри». Не случайно тема нравственности и самосовершенства, самоулучшения звучит у всех великих русских мыслителей и писателей от А. Пушкина до Ф. Достоевского и И. Ильина. Причем тема не просто «звучит», эти великие люди страстно и упорно боролись за душу русского человека, пытались её выровнять, вылечить, шлифовать, улучшать. Например, Л. Толстой, переживая, набросился даже на «науку мудрости»: «Наука и философия трактуют о чем хотите, но только не о том, как человеку самому быть лучше...». А лучше — это не значит — собрать волю, напрячься и чего-то достичь, но и задуматься, собрать волю и самоограничиться в чем-то, самопожертвовать, — и это тоже достижение, и во многих случаях большее.
Этот высокий уровень самоорганизованности — это подобие Богу, — самоорганизоваться из хаоса, и чтобы не впасть в хаос установить самим себе законы — ограничения и правила общежития. Это ещё называется — державность, государственность, поэтому казаки и в целом русский народ — державный народ, народ-государственник. Поэтому и возник для некоторых наблюдателей исторический парадокс — когда встал вопрос о вхождении свободолюбивых казаков в Российское государство, то они не просто органично вошли, но(!) — стали столпом русской государственности, её опорой; опорой царю, императору. Это часть загадочной, для многих иностранцев и наших неграмотных — непонятной русской души. Выдающийся мыслитель 19 века, славянофил Д.А. Хомяков (1841-1918 г., старший сын знаменитого А.С. Хомякова) объяснял: «На западе власть явилась, как грубая сила, одолела и утвердилась без воли и убеждения покоренного народа. В России народ осознал и понял необходимость государственной власти на земле, и власть явилась, как званный гость, по воле и убеждениям народа».