Весной 1919 года Белые армии начали наступление. Англичане и американцы поставили на Дальний Восток оружие Колчаку, которое только в небольшом количестве до него в Пермь дошло. Медленно передвигающиеся на восток чехи заблокировали всю железную дорогу, — сами передвигались и тащили из расчета — один вагон на двух чехов огромное количество награбленного и скупленного по дешевке, всего — 20 тысяч вагонов! А поскольку чехи контролировали дорогу от Новониколаевска до Иркутска и Владивостока, то свои составы пропускали в первую очередь. В результате этого — только между Красноярском и Владивостоком скопилось более 140 составов с оружием, боеприпасами и обмундированием. Белые генералы и офицеры постоянно находились в соприкосновении с чехами, и постоянно возникали конфликты, которые часто приходилось улаживать самому Колчаку.
Всё это добро, оплаченное Колчаком золотом, грабили местные партизаны, распродавалось охраной местным жителям, и даже американцы в надежде, что Белые не узнают, перепродавали колчаковское оружие красным партизанам. Но «шило вылезло» и в апреле Колчак по этому поводу устроил американцам скандал и потребовал удалить американские войска с Дальнего Востока. На Дальнем Востоке у Антанты были немалые войска: 6 тысяч англичан, 8 тысяч США, 1 тысяча французов, но в боях против Красных участия не принимали, а руководили чехами и контролировали Колчака, японцев — чтобы ничего больше не захватывали. Южнее — в Чите и Хабаровске властвовал атаман Семенов, которого японцы подталкивали к созданию «суверенного» марионеточного правительства и «суверенного» государства. Семенов формально признал власть Колчака, но был себе на уме — своих войск Колчаку не давал, часто игнорировал приказы Колчака и жил себе счастливо со своей боевой красавицей Машкой-Шарабан.
К тому же с конца 1918 года большевики проделали большую работу — организовали на всей территории Сибири широкомасштабное партизанское движение, в глубоком тылу Белых. Сибирские крестьяне ещё не испытали всю «прелесть» коммунистического «военного коммунизма», а большевики к тому же ловко умудрились сыграть на патриотизме — ведь Белые дружат с интервентами — Родину продали. В глубоком тылу — в Красноярске Белые боялись ходить по городу, — днем мог пальнуть в упор с виду приличный прохожий, а ночью в окно «на свет» в любую минуту могла влететь красная граната. Под откос летели составы с помощью для Колчака почти каждый день, например, есть статистика за май-июнь — на каждые 10 дней на сибирской магистрали приходилось 11 крушений поездов.
Неприглядная картина была в тылах и у Деникина. «Каждый день — картина хищений, грабежей, насилия по всей территории вооруженных сил. Русский народ снизу доверху пал так низко, что не знаю, когда ему удастся подняться из грязи», — писал Деникин в 1919 г. в письме к жене.
У Колчака была серьёзной также большая кадровая проблема. К концу 1918 года те офицеры, которые хотели сражаться против захватчиков, уже собрались на юге России или на западе и сражались, а на востоке у Колчака было много его морских офицеров, которые, естественно, не были специалистами в сухопутных сражениях. И ошибка была допущена в самом начале наступления — не выдержав, не дождавшись, подгоняемые усиливающимся голодом, колчаковские армии в ужасную весеннюю распутицу, мокрый снег и слякоть пошли в наступление. Итак, атакующих всегда больше гибнет в несколько раз, чем атакуемых, а в таких условиях — когда невозможно бежать в атаку, когда передвижение забирает много сил. Тем не менее начало было успешным — 14 марта колчаковцы заняли Уфу, затем Бугульму, 10 апреля взяли Сарапул, а 13 апреля белые взяли Ижевск и Воткинск. Под впечатлением этих побед Деникин признал главенство над собой Верховного правителя России Колчака (в мае 1919 г.).
В это время сюрприз преподнесли союзники-Антанта: на совещании Антанты (Совет Десяти) в Париже в апреле 1919 было принято решение — больше не вмешиваться во внутренние дела России и вывести войска. Это было результатом шантажа большевиков — угрожали мировым пожаром, и одновременно стремительно развивающегося экономического сотрудничества между США и Кремлем. Уходя, антантовцы нагло наживались — распродавали всем желающим недошедшую до Колчака оплаченную им «помощь».