— А вы, Фролов, с удовольствием занимаетесь этим… — он недоговорил, но и так все было ясно.
— Я с удовольствием занимаюсь этим, — сказал отчетливо Фролов.
В его голосе не было агрессивных интонаций. Не было никакого вызова в его тоне, но Старков почему-то зябко передернул плечами.
До самой станции никто не произнес ни слова. Молча переоделись в спортивные костюмы, запрятав снаряжение в рюкзаки, и вышли к железнодорожной платформе маленького городка.
Темень стояла кромешная, и только на платформах горели фонари. Да еще светился коммерческий ларек.
— О, капиталисты, — заржал Иван, — день-ночь все торгуют. Станислав Юрьевич, купим винишка, по стаканчику примем. Мужиков помянем и согреемся.
Многолетняя привычка нести ответственность за вверенных ему людей вернула Старкову присутствие духа.
Из соображений безопасности пить сейчас не следовало, но Старков чувствовал, что алкоголь необходим его людям и ему самому.
Торговавшая в палатке милая молодая женщина, увидав угрюмую толпу мужиков, идущих к ларьку, заметалась в нем, как птица в клетке, но деваться ей было некуда, и она затихла, испуганно вглядываясь в темноту.
— Олег, — сказал Фролов, — у тебя личико типичного русского мальчика, тебя баба не запомнит, иди возьми…
— А что брать? — тихо спросил Олег. — И на что?
— Вот тебе денежки, — сказал Иван, доставая пачку смятых бумажек, — купи водочки и закусить.
Молодой человек оказался сообразительным и вернулся не только с водкой и закуской, но и с пластмассовыми стаканчиками, которые заботливые торговцы припасли для своих клиентов.
Тут и электричка подошла абсолютно пустая. Сели, в вагоне выпили по стакану, закусили. Лица у всех были мрачными.
— Да, — сказал Иван, — на туристов и членов экологических экспедиций мы не похожи. Надо тяпнуть еще по одному, тогда хоть на алкашей станем похожи.
— Хватит, — сказал Старков.
— А чего вы расстроились, ребята, — неожиданно громко сказал Рекунков, — ну, осечка. Бывает. Вы б меня в курс дела ввели, может быть, и обошлось бы. Я так понял, что мы имели дело с моей бывшей клиентурой.
— Поздно об этом говорить, — прервал его Старков, меньше всего ему хотелось сейчас обсуждать происшедшее.
Домой добрались только на следующий день. Старков не заночевал, как обычно, в Москве, предпочел остаться с ребятами.
Приехали усталые, разбитые, злые. Легли спать, но спать не могли.
— Теперь я понимаю, почему тебе, Ваня, так не понравился Фролов, — сказал Дима.
Иван промолчал. Не мог же он сказать, что в этот раз Фролов ему очень понравился. Более того, с таким парнем он шел бы на дело с куда большим удовольствием, чем со Старковым. Не будь его, что делать Старкову? И раненого добить не смог бы, и мафиози оказались бы на свободе. И еще Ивану понравился Рекунков. Станислав Юрьевич поручил ему наблюдать за людьми Дубцова — он и наблюдал. Крутые ребята и этот бывший мент, и молодой парень, что был с ним. Как азартно светились в электричке глаза у Рекункова! Вот уж кого все эти приключения не удивили и на чью нервную систему никак не подействовали!
— Выпить надо, — сказал Иван, — иначе не заснем. Я съезжу куплю.
— А чего ехать, у нас полный бар, — простодушно заметил Дима.
— А жрать чего будем? — зло возразил Иван.
— Яичницу сделаем.
— Меня уже тошнит от яичницы.
Старков поднялся с разложенного кресла-кровати, подошел к бару, достал свою любимую водку «Абсолют» и, налив полстакана, одним глотком выпил.
Дима ошеломленно смотрел на эту сцену. Таких пустых глаз у Старкова он никогда не видел.
— Не по-людски делаешь, Станислав Юрьевич, — перешел на «ты» Иван, — кто ж в одиночку ее, проклятую, хлещет, когда компания есть.
— Виноват, — сквозь зубы ответил Старков, глядя куда-то в стену, поверх голов своих соратников.
Пили много, до одури. Но Старков так и не мог уснуть. Перед глазами его все плыло. Иногда вспыхивали золотые и оранжевые круги.
— К черту! — говорил он и грозил неведомому врагу. — Мы еще повоюем.
— Повоюем, комбат, повоюем, — где-то над ухом гремел бас Ивана, — ты только поспи.
Но и сон получился дурацкий. И во сне все плыло и качалось. Один раз Станиславу Юрьевичу представилось, что он на корабле. Он услышал явственно, как пробили склянки и огромный усатый боцман со свистком на груди рявкнул: «Право руля».
«Эй, боцман, — хотелось сказать Старкову, — ты же не капитан. Твое дело свистеть в дудку. Ты не за свое дело взялся».
«Это ты не за свое дело взялся, — внятно ответил усач и тут же громко прорычал: — кому сказал, гады, право руля!»
…Он не знал, что, пока он разбирался с боцманом и другими обитателями своих снов, прошли целые сутки. За это время полупротрезвевший Иван привез свою темноволосую полную «колхозницу» с гитарой, а Дима съездил за Ниной.
— Ну ты хорош, — сказала Нина, увидев его. И рассмеялась в первый раз за все время их короткого знакомства.
Однако накинула куртку и села в «Ниву». И опять рядом с машиной увидел Дима толстяка в спортивной шапочке.
— Пойду дам ему в рожу, — сказал Дима.
— Нет, — покачала головой Нина, — зачем?
— И любовника твоего пристрелю, — сказал Дима.