Мама была без косметики, без причёски, с припухшими глазами. В доме стоял запах корвалола и валерианки.
– Вы проходите! Чай будете? Отец, нужно позвонить следовательше, что Катя нашлась, жива и здорова. С тобой же всё в порядке? Что ты молчишь? – Мама металась от дочери к её друзьям, от них к мужу и обратно к дочери.
Но Катя не слышала маму. Она с напряжением ждала, когда в окне станет видно тех пятерых. Они уже должны были дойти до окна…
Светка поняла, что тут что-то не то, и с тревогой посматривала на подругу, в то же время улыбаясь Катиным родителям и пытаясь разговорами отвлечь их.
Коля не видел и не слышал никого, кроме Кати. Он подался вперёд, готовый защищать её, знать бы ещё от чего… Он чувствовал опасность, но не понимал, откуда она исходит, и на всякий случай был готов сражаться со всеми.
– Дочка, объясни, что происходит! – потребовал отец.
В этот момент стукнула калитка. Катя вздрогнула.
Она плохо воспринимала сейчас родителей и друзей, но отлично услышала приглушённый стенами и закрытой входной дверью негромкий стук металлического запора, словно кто-то перелезает через забор.
Девушку накрыла паника, она не знала, что делать, куда бежать, куда прятаться. Перед глазами встала картина из сегодняшнего утра – мужики в камуфляже высаживают дверь её дома и говорят, что объекта в квартире нет. Но утром Пашка увёл её выше по лестнице. А теперь и уйти-то некуда, нет тут лестницы и другого этажа.
Во дворе послышались шаги, и Катя едва не вскрикнула от страха и заметалась по комнате.
– Катя, в чём дело?! Немедленно объясни мне! – Отец перехватил дочку, взял её за плечи и развернул к себе лицом. – Говори немедленно! Ты ведёшь себя неадекватно! Ты… ты принимала наркотики?!
– Нет, что ты! – ответила Катя. Глядя в глаза отцу, она вдруг поняла, что нужно делать. Как спастись самой и спасти близких. – Я всё объясню, обещаю! А сейчас доверьтесь мне, пожалуйста…
–
–
–
–
–
Маленькая Катя с интересном смотрит, как бабушка водит её пальчиком по её же ладошке. А потом с удивлением глядит на бабушку, что-то понимая в своей маленькой головке.
А бабушка уже затеяла другую потешку. Она хлопает Катиными ладошками и приговаривает:
–
–
–
–
–
–
Произнося последние слова потешки, бабушка машет Катиными ручками, как крылышками, и потом опускает их на Катину же голову.
Катя смеётся, счастливая, и протягивает бабушке руки – ещё!
И бабушка, легонько подбрасывая Катю на коленях, повторяет:
На последних словах бабушка раздвигает колени, и Катя «проваливается» в ямку. Звонко смеётся и требует: ещё! И бабушка играет с ней в козу:
И «бодает» Катю – двумя пальцами, расставленными козой, щекочет внучку.
– Ещё! – требует малая.
И бабушка, похлопывая Катю по пяточкам, повторяет считалочку:
–
–
И Кате кажется, что конца-краю не будет счастью…
Как же уныло выглядел Катин родительский дом… Обшарпанные стены, подтёки на потолке – прохудилась крыша, и в сильные дожди вода попадала на чердак и просачивалась сквозь потолок… На столе и в раковине горы немытой посуды. Казалось, вся посуда, что есть в этом доме, – не мыта. Тарелки разные – двух одинаковых не найти, многие с отколотыми краями. Мебель старая, покосившаяся. Под диван вместо ножки положены книги – Катины школьные учебники. Других книг в доме нет.
