Терроризм полностью

К скамейке подходит мужчина с чемоданами, садится чуть поодаль женщин, ставит рядом чемоданы, смотрит в землю, напрягает лоб, что–то бормочет, – его глаза уже мокрые, и эта мокрота вот–вот начнёт стекать на щёки. Женщины прерывают разговор, незаметно косят на подсевшего к ним мужчину. 1–ая женщина картинно кричит в сторону скрипящих качелей, всё так же кося на странного соседа.

1–ая женщина: Не устал?!

Детский голос: Нет!

1–ая женщина: Ну качайся, качайся. Пусть качается.

2–ая женщина: Пусть качается.

Мужчина, не сдерживаясь, плачет.

1–ая женщина: Мужчина, ты что?

2–ая женщина: Ой, ой, ой, мужчина, ну–ка! Ну–ка, возьми себя в руки!

1–ая женщина: На платок, утрись! (Протягивает мужчине платок).

Мужчина: Спасибо.

Мужчина вытирает слёзы. Женщины смотрят на него в упор, ожидая, что вот–вот он поделится с ними своим горем.

Мужчина: Да… (Задумывается, смотрит вдаль, слёзы перестают течь, глаза высыхают). Ну, а что у вас?

1–ая женщина: У нас?

2–ая женщина: Как?

Мужчина: Ну, что вы тут сидите, чего ждёте?

1–ая женщина: Я внука выгуливаю!

2–ая женщина: А мне что, я гуляю, что такого, у меня целый день впереди!

Мужчина: Ну–ну… (Встаёт, берёт чемоданы, уходит).

1–ая женщина: О! Ты смотри какой!

2–ая женщина: Я что, отчёт должна давать, что я тут делаю?! Это я мужу буду отчёт давать, да и то он у меня не спросит!

1–ая женщина: Я тут всегда сижу! Вон внук мой качается, что?

2–ая женщина: Мне таких начальников, я сразу от таких избавилась, спасибо, свободна, теперь что хочу – то и делаю! Мне кто теперь, каждый теперь будет спрашивать и указывать – мне отчёты писать теперь что–ли?

1–ая женщина: Я его в соседний двор водила, гуляла – там качели лучше, а там ко мне подошли в погонах двое, спрашивают – это ваша машина зелёная?

2–ая женщина: Умный какой, с чемоданами гуляет…

1–ая женщина: Я им говорю, не моя, а что?

2–ая женщина: Опоздал, видимо, и ноет, а мы помешали, я отсюда никуда не уйду!

1–ая женщина: А они мои стали спрашивать инициалы и адрес, у машины, говорят, шины спущенные, и никто не знает, чья она, вы, спрашивают, знаете, видели, кто в неё садился, или, шины кто у неё спустил?

2–ая женщина: Я уже ничего не жду, я дождалась, – он будет у меня спрашивать! Я ждала тридцать лет назад, а потом перестала, да!

1–ая женщина: Я им говорю, не видела я, кто в неё садился и кто там у неё, в неё спускал, мне и дела нет до этого, вон, у меня внук качается и всё – и зачем мне где–то инициалы свои оставлять?!

2–ая женщина: Я даже, это, детям своим взрослым – и то не отчитываюсь, где я сижу и куда хожу, что мне тут ещё будет кто–то… У них своя жизнь, у меня своя – так получилось, что их жизнь с меня началась, но я за это с них ничего не требую! И они знают, что с матери уже ничего не поиметь!

1–ая женщина: Всё равно всё взяли, всё записали, и даже и индекс! Во как! Так я в тот двор не хожу теперь, от греха подальше! Здесь тоже качели есть! Неплохие качели! Давай колёса твои! (Скрип качелей резко стихает).

2–ая женщина: На! (Передаёт 1–ой женщине пузырёк с таблетками). Кто он вообще? Как его фамилия? С чемоданами! Сейчас всех, кто с чемоданами, – проверять надо!

1–ая женщина: Что это у тебя на лбу? (Смотрит в упор на лоб пожилой подруги. У той, как у замужней индианки – прямо посередине лба – подёргиваясь, горит ярко–красная точка – только это не знак замужества, а лазерный прицел).

2–ая женщина: Что?

1–ая женщина: Пятно красное. Ну–ка… (Плюёт на палец, хочет стереть пятно – однако красная точка, словно солнечный зайчик, убегает от пальца и смещается чуть выше). Платок нужен…