«Золотым колосом» оказалось расположенное всего в одном квартале от здания СБ по той же Большой Садовой огромное кафе-кондитерская. Прямо на входе меня чуть не сбило с ног чудесным запахом ванили, шоколада, взбитых сливок и еще чего-то такого… Не знаю, просто запах счастливого детства какой-то!
— Не знаю, как ты, командир, а я к маме и сестренкам без большого, красивого и вкусного торта из «Колоса» приехать просто не могу. Сам себя уважать не буду.
Возразить на такое было нечего, и пока Толя, по вечной своей привычке, размахивая руками, объяснял молоденькой миловидной продавщице, чего он хочет, я под шумок купил у второй продавщицы, полной и пожилой, и тут же умял пару обалденных эклеров: один обычный, а второй — «Мокко», посыпанный шоколадной крошкой. Потом не выдержал и купил еще четыре — с собой. А шоу у прилавка продолжалось: Толя вещал, а продавщица смотрела на него огромными восхищенными и почти влюбленными глазами. Еще бы — большой, сильный, затянутый в красивую черную форму, на бедре — кобура с пистолетом, из-под лихо заломленного берета — бинты, да еще контрольно-добивающим — шеврон Терского Казачьего войска на рукаве. Герой же, самый что ни на есть настоящий, можно сказать, прямо из боя! И как в такого не влюбиться?! Ну, а если не влюбиться, то просто поглазеть с восторгом.
Наконец, сам того не заметив, окончательно сразив в самое сердце бедную дивчину, Курсант получил огромную коробку с тортом, сдачу, и такой взгляд в спину, что будь он ледяной статуей — растекся бы в лужу. Эх, Толян-Толян, где ж глаза твои? Или, правда, в Червленной, возле Оксанки Старосельцевой остались?
После того, как весь наш арсенал перекочевал в оружейку Управления СБ, свободного места у нас в УАЗе явно прибавилось и торт можно было поставить позади наших сидений совершенно спокойно, не опасаясь, что на него упадет что-нибудь тяжелое и железное.
А потом мы долго петляли по городу. Я уже совсем заблудился в хитросплетениях здешних улиц и улочек, но твердо был уверен только в одном: мы все сильнее забираем на северо-запад, или, как говорят в Ростове — вверх.
— Вот смотри, командир, — сказал Толя, когда мы ехали через какую-то огромную, окруженную пыльными и грязными заборами из бетонных плит, с витками ржавой колючей проволоки поверху. — Вот это и есть «Ростсельмаш», ну, не весь, конечно, весь его только с воздуха разглядеть можно. Но все вокруг — «Сельмаш». Сильно, правда?
— Да уж, согласился я с напарником, размеры предприятия просто подавляли.
— Кстати, — радостно улыбнулся напарник, а мы почти приехали. Сейчас по этой улице, она кстати, улицей Страны Советов называется, до площади доедем, а там как раз поворот на Киргизскую. А по то еще чуть-чуть, через площадь Чкалова — и мы дома! Жалко, маманя и Алька еще на работе, одна Манюня дома, если из школы вернулась уже.
— Ничего, Курсант, сюрприз все равно получится отличный, они, тебя сколько уже не видели и ничего не слышали? Соскучились, поди, сильно. А тут — такой орел! Только о подвигах своих героических перед матерью языком не лязгай, она и так за тебя переживала — ночей не спала. Так что, запоминай, служба у нас — тихая и спокойная, но люди нас уважают. А вот это, — я ткнул его легонько пальцем в лоб, — производственная травма, железяка сорвалась, когда машину ремонтировали. Понял?
— Понял, — враз поскучнел Толя.
— Вот и ладненько. Друзьям потом рассказывай любые байки, но не при матери. А то уши надеру, ты меня знаешь!
Еще через несколько минут мы и вправду свернули вправо и выехали из промзоны на вполне обычную городскую улицу: девяти и пятиэтажные панельные «брежневки», а потом так и вообще «частный сектор» с его деревенскими домиками, палисадниками и фруктовыми деревьями во дворах пошел. Правда, слегка нарушали этот пастораль, сгрудившиеся вокруг небольшой площади десяток пятиэтажек, торговые ряды небольшого рынка и школа.
— Миш, давай у школы притормозим, вдруг у Манюньки еще уроки не кончились? — умоляюще заныл мой бравый напарник.
— Ладно, давай притормозим, только как ты ее искать будешь? Школа-то во какая…
— За это не переживай, есть способ.
Притормозив перед школьным крыльцом, Толя орлом глянул на нескольких сбившихся в кучку, и с восторгом разглядывающих на и нашу машину младшеклассников. Вот уверен, больше всего сейчас Толя жалеет об оставшихся в Управлении автоматах и пулемете. Но мелкоте достаточно и того, что они узрели: крутая до умопомрачения машина с открытым верхом, в которой сидят два самых настоящих, судя по шевронам, терских казака. Блин, наверное, я в детстве выглядел бы так же, если б встретил на улице живого Шварценеггера.
— Эй, мальки, Машу Коломийцеву из восьмого класса знает кто? — картинно слегка перегнувшись через борт, спрашивает неподражаемый Курсант.
Несколько голов разом начинают болтаться вверх-вниз, будто у китайских болванчиков.
— Ну, тогда, вот ты, — Толя наугад тычет пальцем в просиявшего от оказанного доверия мальчугана, — дуй к ней, скажи — братан с Терского Фронта в гости приехал.
