Ноги в колготках тут же примерзли к чугунным воротам, так что лезть пришлось быстро, чтобы не остаться там навечно. Я перемахнула через верх, не обращая внимания на юбку. Глумливый Варежкин свист сопровождал мое падение. Ой-ой, а у меня проблемы. С внутренней стороны ворота совершенно гладкие. Если вы не прыгали с двухметровых ворот на гальку зимой в одних колготках, вы ничего не знаете о настоящем экстриме. Черт, как же это больно! И холодно…
— Тут замок! Брось мне сапоги — придется идти в дом за ключом!
Мои любимые сапожки из тонкой кожи больно стукнулись о ворота с другой стороны. Баскетболистки из Варежки точно не выйдет.
— Варь, забудь! Я так пойду!
Двадцать метров — это, оказывается, очень далеко. Хотя мне уже почти не больно — ноги настолько замерзли, что потеряли чувствительность. Надеюсь, хоть дверь ИЛ не запер…
Запер! Причем на двери у этой крепости тоже звонка не предусмотрено. Я по привычке пнула дверь ногой и выяснила, что пока не совсем потеряла чувствительность. Постучала, но только отбила костяшки пальцев — внутри меня не услышали. В конце концов я догадалась обойти дом вокруг и влезла в маленькое кухонное окошко, Чтобы до него добраться, пришлось карабкаться по водосточной трубе. Эй, а мне выдадут диплом шпиона первого класса? С лицензией на убийство, чтобы можно было пристрелить ИЛа, когда я до него доберусь. Где-то на лестнице между первым и вторым этажами ноги у меня оттаяли и стали жутко болеть. Да моя педикюрша в обморок упадет, когда это увидит! Кажется, даже кровь идет. Кошмар!..
Настоящий кошмар ждал меня наверху. На пушистом ковре у камина развалился, по обыкновению, ухмыляющийся ИЛ. Зато в этот раз можно было легко догадаться, почему ухмыляется. Верхом на нем сидела папуаска-Тата, почти незаметная на фоне коричневых стен, и расстегивала ИЛу рубашку. Я хотела деликатно покашлять, но издала какой-то неописуемый звук, похожий на рвоту, и выскочила на лестницу. На роковой площадке между третьим и вторым этажами ноги категорически отказались функционировать, и мне пришлось сесть на ближайшую ступеньку. Черт, как же теперь взять ключи от ворот?
— Ты еще здесь? — спросил сверху ИЛ.
— Да! — крикнула я и закашлялась.
Боже, только простуды не хватало!
— Все в порядке? — Он спустился и теперь стоял прямо у меня за спиной, но я слишком оскорблена, чтобы оборачиваться. — Что у тебя с ногами?! — ужаснулся ИЛ.
— Я лезла через твой ужасный забор. Варежкина машина на заднем дворе, мы не могли уехать… — Я посмотрела на него. — Господи, надень брюки!!
Это ужасно. ИЛ в трусах и расстегнутой рубашке нес меня вниз по лестнице в гостиную (спасибо, что хоть улыбаться перестал), а я даже вырваться не могла, потому что ноги ужасно болели. Теперь он укутал меня пледом и поит чаем, а Тата в розовом халате сидит на стеклянном журнальном столике и выглядит так, как будто сейчас взорвется. Интересно, она халат с собой привезла или ИЛ держит его для гостей? Память ко мне вернулась только после второй чашки чая.
— Варежка!
— Дать тебе варежки? — участливо спросил наивный ИЛ.
— Нет! Варя ждет, когда я открою ей ворота!
Илья улыбнулся одними глазами и сказал:
— Сейчас я ей открою.
— Только брюки надень, — напомнила я.
Он расхохотался и побежал наверх.
— Попробуй только, — сквозь зубы прошептала Тата.
Она выглядела действительно разъяренной, так что я отвечать побоялась, хотя и не совсем поняла, чего мне не стоит пробовать. Когда ИЛ спустился, она снова стала милой, даже уговаривала нас с Варежкой остаться пообедать, но нам обеим хотелось уехать побыстрее: Варя мечтала наорать на меня за то, что я оставила ее мерзнуть у ворот, а я вдруг поняла, что не могу смотреть на ИЛа после того, как видела его с Татой.
