— Ты всю сознательную жизнь стараешься доказать, что можешь быть лучше меня!
— Это комплекс неполноценности, а не комплекс превосходства.
— Вот видишь!
Трюфель передумал вставать и пополз в нашу сторону с гордым видом собаки-разведчика.
— Может, ему помочь? — забеспокоилась я.
— И не думай! Сама поскользнешься, и будете вдвоем ползти. А я даже не подумаю вас вытаскивать.
— Лика, я хотела поговорить про Вову, — решилась я.
— Что тебя опять не устраивает? — занервничала Лика. — Он и так у нас не ночует, чтобы не действовать на твою нежную психику! Думаешь, если мне… Если я немного старше тебя, то у меня не может быть личной жизни?
— Да не в этом дело…
— Именно в этом! У тебя своего мужчины нет, вот ты и лезешь в чужую жизнь, чтобы компенсировать.
А вот это уже грубо.
— Неужели ты не замечаешь, что он тебя использует? Живет за твой счет, требует, чтобы ты устроила его на работу в театр…
— Ты что, бабушкиных пирожков с луком пожалела? — вдруг рассмеялась Лика. — Хорошо, что хоть кто-то их ест. А по поводу работы — не твои это проблемы. Вовочка дает мне гораздо больше, чем я ему…
Последняя фраза прозвучала совсем неискренне, поэтому я процитировала Станиславского:
— Не верю!
Лика рассмеялась еще громче и сказала:
— Честное слово, Жень, занялась бы ты своими проблемами. Очаруй Лягушкина, что ли… А то: «Кефир принесла»! Фи… Что у него не было других причин тебя обнять? С Вовочкой я уж как-нибудь сама. Хотя спасибо за заботу. И не смей больше читать чужие записки!
— Трюфель, домой! — крикнула я.
Собака резко развернулась и стрелой бросилась обратно к катку. Лика, продолжая смеяться, пошла к подъезду, а Трюфель преспокойно стоял на льду посредине катка и звонко лаял.
Когда я наконец выманила собаку со льда, дома уже все позавтракали, оставив мне полстакана холодного чая и обгрызенный бутерброд. Но позавтракать сегодня мне было не суждено. Кто-то настойчиво заколотил в дверь. Могу поспорить, что это Варя: она одна игнорирует звонок и всегда стучит.
Проспорила, это Юра.
— Поехали, у нас пресс-конференция.
Интересно, он вообще подозревает, что о таких вещах нужно предупреждать заранее? Хотя бы за пятнадцать минут?
Собралась за тридцать секунд и красилась уже в машине, причем Юра всю дорогу нудел, что макияж мне вообще не нужен. Врать он совсем не умеет. Я-то лучше всех знаю, что у меня от переживаний за Томку, Лику и мир во всем мире вскочил прыщик на носу.
Журналистов на пресс-конференцию пришло не так уж много. С несколькими я даже знакома — вместе учимся на журфаке. Мы еще не успели рассесться, а двухметровая девушка из еженедельника для школьников уже взмахнула рукой с рыжим блокнотом.
— Пожалуйста, — с суровым видом сказала я.
Смешная все-таки работа у PR-директора.
— Борис, какие у вас отношения с
Нет, ну нормально? Передо мной стоит табличка с моим именем! А еще там написано, что я пресс-атташе (на самом деле, PR-директор, но это не главное). Главное, что я не «эта девушка».
— Отношения?.. — не понял Лягушкин, но на всякий случай загадочно улыбнулся.
Слава богу, а то я уже начинала думать, что все видели эту микроскопическую фотографию в газете, которую читают только старушки в провинции. Все остальные тоже читают, только признаться стесняются.
— Я — PR-директор группы «Тертый Шоколад», — объяснила я, — и отношения у нас исключительно деловые.
Тут Боря понял, что не из воздуха журналистка взяла историю про наши отношения, и решил на всякий случай народ заинтриговать:
— Ну, я все равно надежды не теряю…
Из-за сцены вынырнул худосочный мальчик и поставил передо мной целую упаковку минералки. Вот и попробуй теперь догадаться: кто-нибудь придет, чтобы расставить бутылочки перед ребятами? Или это входит в обязанности пресс-атташе, PR-директора, администратора или еще кого-нибудь из той команды, которую я всю заменяю? Юра еле заметно кивнул на минералку. Я расставила бутылки и как раз наливала минералку вокалисту в стакан, когда журналистка-баскетболистка снова оживилась:
— А вас не задевает, что
— Что вы! — закокетничал Боря. — Это даже возбуждает…
Дальше все происходило, как в замедленной съемке. Я подняла голову и увидела, что у двери стоит ИЛ с фотоаппаратом. Отшатнулась и дернула рукой с Бориным стаканом. Причем так неудачно дернула, что вылила ему всю минералку на рубашку.
ИЛ вскинул левую руку с фотоаппаратом, как будто хотел меня застрелить. Я испуганно отвернулась и закрыла лицо руками. Одновременно подумала, что он, оказывается, левша, а я раньше не замечала. Пришла в себя только за сценой. Сначала хотела сбежать (куда-нибудь подальше, может, на Аляску?), но потом решила дождаться Борю и извиниться за испорченную пресс-конференцию. Ждать пришлось долго. Я залезла в Юрин джип и через некоторое время достаточно согрелась, чтобы понять, как все плохо.
— Ты что, плачешь? — в машину заглянул Юра. — Да все отлично, глупенькая!
Ко мне на заднее сиденье запрыгнул Боря, через приоткрытое окошко дал несколько автографов поклонницам.
