— Мы с тобой оба слишком много мечтаем… — тихо сказал ИЛ мне вслед.
В школе моей самой заветной мечтой (после свидания с Бредом Питтом) было стать героиней светской хроники. Мечта сбылась: сегодня утром обнаружила свое фото сразу в пяти газетах. Я обливаю минералкой улыбающегося Борю. Я закрываю лицо руками, а вокалист в насквозь мокрой рубашке все так же безмятежно улыбается. И даже — боже мой! — я в отъезжающей машине, и Лягушкин целует меня в щеку. Под всеми фотографиями одна подпись: Илья Лилейко.
Лика — в ярости, по понятным причинам. Бабушка тоже, потому что думает, что я «предала чистую любовь» Юры. Обе даже слушать не желают мои оправдания. Я сбежала к Варежке. Хорошо еще, что она реагировала адекватно:
— Жень, ты как?
— У меня голова раскалывается, — жалобно пискнула я и забилась в кресло.
— Ну, ИЛ! Вот уродец! Я ему сегодня позвонила…
— Варь, зачем?!
— Вдруг он не в курсе, какую пакость сделал?
— Неужели осознал? — с сомнением в голосе спросила я.
— Его вообще дома не было! Небось с Татой на даче… Ой, прости! — спохватилась Варежка.
— Да мне все равно.
— Но это ведь настоящая подлость!
— Почему? Это его работа. И потом, это на руку группе. Отличная реклама. И все благодаря фотографиям ИЛа. Я как PR-директор могу только порадоваться.
— Вообще-то, я имела в виду Тату, а не фотографии. — Варежка посмотрела на меня с жалостью. — Жень, надо с тобой что-то делать. Ты на нем зациклилась.
— Ничего подобного! — возмутилась я.
— Сама подумай. У меня с Гошей тоже ничего не выходит, но я же не начинаю сходить с ума. А ты чуть что, вспоминаешь ИЛа. Такое впечатление — только о нем и думаешь, больше ни на что места в голове не осталось. Если бы ты боролась, что-нибудь делала, чтобы привлечь его «драгоценное» внимание — это еще куда ни шло. Но ты просто вырубилась. Умерла. Тебя ничто не интересует. Вьюттон выпустил новую коллекцию сумочек, а тебе наплевать!
Я нервно рассмеялась.
— Сумочки — не главное в жизни!
— Вот! Уже начинаешь говорить, как моя бабушка! ИЛ — тоже не главное в жизни. Тебе Юра не нравится?
— В каком смысле?
— В смысле, тебе стоит найти другого парня!
— Мы с Юрой — просто друзья.
— Ну вот — отличное начало!
Терпеть не могу, когда кто-то начинает планировать мою личную жизнь. А еще бесит, что Варежка понимает меня лучше, чем я сама себя понимаю.
— Варь, я лучше домой пойду.
Дома стало только хуже… На кухне сидит незнакомая пигалица с диктофоном, и бабушка проникновенно рассказывает ей о нашем недоразвитом романе с Юрой. Лика в шарфике «Hermes» и лучших джинсах «CalvinKlein» (
— Вот и моя любимая дочурка!
Мир рушится! Лика признала свое материнство двадцатилетней давности! У меня просто нет слов. Слов и не надо. Мама с бабушкой все сказали сами. Оказывается, «Тертый Шоколад» состоит исключительно из моих поклонников. Но Лика ТАК МЕНЯ ВОСПИТАЛА, что я не придаю никакого значения популярности. Короче, они и без меня отлично справляются.
— Женя, вы к нам не подойдете? — заискивающе проблеяла с кухни журналистка.
— Простите, я так занята…
Набрала номер Томки, чтобы создать иллюзию полной занятости. Поздороваться не успела, а она уже орет:
— Ой, как ты вовремя!
Томка в панике. Ей нужны фотографии топлес для портфолио.
— Зачем? Собираешься сниматься в порно?
— Для рекламы нижнего белья! — возмутилась она. — Если Леша узнает, что ИЛ снимал меня топлес, то он его просто убьет, Жень!
Честно говоря, мне тоже не очень хочется, чтобы Томка предстала перед ИЛом в таком соблазнительном виде.
— А почему обязательно ИЛ?
— Ну, ты же понимаешь…
Все я понимаю. Такие фотографии должен делать человек, которому ты доверяешь. Который не выкинет их потом в Интернет и точно не продаст, как эротические заставки для мобильника. Но почему обязательно ИЛ?.. Неужели у Томки нет других знакомых фотографов?
— Ладно, а я-то чем могу помочь?
— Как чем? — удивилась она. — Ты же фотограф! Не будет же Лелик к тебе ревновать!
— Том, я никогда не снимала для портфолио. Для этого студия нужна…
— ИЛ оставил мне ключи от квартиры, там есть все, что нужно. Уехал с Татой на да… Ой, Жень, прости!
— Ничего, Варежка уже проболталась.
Через час Томка заехала за мной на новенькой черной «Мазде»-тройке. Помахала ключами с десятком блестящих брелков:
— Я теперь тоже автомобилистка!
Кажется, я одна из всей компании осталась без машины.
Томка водит еще более безалаберно, чем Варежка. Если бы тут был второй ремень безопасности, я второй раз пристегнулась бы. И привязала бы себя шарфом к креслу. Я хоть и не автомобилистка, но точно знаю, что нельзя так подрезать пятитонные грузовики. Даже не с точки зрения правил дорожного движения, а с точки зрения инстинкта самосохранения. А если бы нас завалило кирпичами?
