Я вышел из ванной, где провел дольше обычного, так как у меня был стояк. Алекс сидел на кровати с книгой в руках, одетый только в боксеры. Алекс. Он был Смитом так долго, и все же сейчас он Алекс. Всё казалось правильным. Даже слишком хорошо.
Комнату освещала только лампа, стоявшая рядом с ним на столике. Но даже без нее я ясно видел в темноте благодаря моему животному.
— Нужны боксеры, — попросил его. Не глядя, он щелкнул пальцами, и под полотенцем я почувствовал боксеры. Я сбросил полотенце и посмотрел вниз. Боксеры были плотнее, чем обычно, и шелковые. Я поднял бровь на Алекса, но тот смотрел на сброшенное на пол полотенце. На его челюсти ходили желваки, а на моих губах появилась ухмылка. Я знал, что парень помешан на чистоте, но теперь понял, что все было еще хуже. Я дал ему время, чтобы оценить, сколько времени ему понадобится, чтобы либо справиться с этим, либо как-то прокомментировать. Я успел перебраться на другую сторону кровати, прежде чем полотенце исчезло по щелчку его пальцев.
Он снова вернулся к своей книге. — Оно висит в ванной.
Я рассмеялся и забрался под простыню. Необычно, но я чувствовал себя нормально. Ничего странного, что впрочем бессмысленно, потому что это был Алекс. Человек, с которым я работал бок о бок много лет. Краем глаза изучал его, пока устраивался поудобнее, закинув руки за голову. Что он там такого читал, что выглядел целиком поглощенным этим. Его глаза быстро перебегали по словам, и он переворачивал страницу за страницей, пока я продолжал смотреть. Никогда не замечал, как он подтянут или как улыбается во время чтения. Как загоралось его лицо в определенных моментах книги.
Но почему я заметил это сейчас?
Он был чертовски молод по сравнению со мной и Ашером. Это сильно бросалось в глаза, но он не сдавался. Сильный и быстрый в магии. И не только в этом, но и в теле, что объясняло наличие шести кубиков, на которые я сейчас уставился.
Господи, почему я уставился на него?
Может, причина в связи с Пейдж? Если да, то это, по крайней мере, объясняет, почему мой член внезапно дернулся, когда я пробежался по Алексу глазами. Хотя, возможно, это связано с тем, как он прикусил нижнюю губу, как его глаза расширились, а затем прикрылись, когда он продолжил читать.
И тут меня осенило.
Что-то в книге его возбудило.
— Что ты читаешь? — спросила я в тишине комнаты.
Алекс вскочил и даже бросил книгу. — Ничего! — крикнул и вдохнул. — Господи, я думал, ты заснул, Нейт. Ты не спал все это время?
— Ага.
Он соскочил с кровати, поднял книгу и проворчал: — Спи. И снова открыл книгу, нашел страницу, на которой остановился, и продолжил читать. Еще одна волна возбуждения обрушилась на мои чувства. Моему члену все равно, что это был парень, он замер за боксерами, готовый к действию. Я сильно вдохнул, втягивая его запах, и Алекс потрясённо посмотрел на меня. — Что ты делаешь?
Я ухмыльнулся. — Хочу знать, что ты читаешь, что так возбудился. Я схватил книгу, но он швырнул ее через всю комнату, затем щелкнул пальцами, и она исчезла.
— Я не… в-возбужден.
Я вдохнул еще раз.
— Хватит, — потребовал он, хмуро глядя на меня с пылающими щеками. Затем опустился на кровать и выключил свет.
Я перекатился на бок, мои глаза адаптировались к темноте. Мой волк метался во мне. Он хотел действий любым способом. Драться или трахаться.
— Что ты читал, Алекс?
Он вздохнул и закрыл лицо рукой. — Книгу, — пробормотал он.
— И это тебя возбудило? — Мой тон был глубже, грубее.
Он застонал от волнения. — Может, ты прекратишь это?
— Нет.
— Ладно. Да, это возбудило меня, но я всегда возбуждаюсь с тех пор, как Пейдж, ах, заявила права на меня.
Я фыркнул. — Мне знакомо это чувство. — Я замолчал, давая ему понять, что разговор окончен. Затем спросил: — Что ты читал?
Он выругался под нос. — Обычную книгу.
— Обычная книга тебя так сильно напрягла?
В его горле пророкотало. — Я не напрягся. Просто… возбудился. Теперь мы можем оставить это?
Я не мог, потому что мне и моему волку нравилось дразнить его, нравилось видеть его возбужденным и его красные щеки. Еще больше нам нравилось знать, что Алекс был твердым. Это на секунду шокировало меня, но в то же время возбуждало. Быстрым движением я схватил его член. Алекс снова выругался, а затем крикнул: — Какого черта?
— Ты лжешь мне, Алекс, — отрезал я. Мне не нравилось, что он лжет. Не нравилось, что он скрывает. Что мне нравилось, так это тяжесть его эрекции в моей руке. Я провел ладонью вверх и вниз. Алекс схватил меня за запястье, останавливая. Я зарычал, и он затих.
— Ч-что ты делаешь?
